Автор
Вечер начинается неуклюже — выкидываешь из шкафчика туфли и сразу понимаешь, что это только начало проблем. Мелкие осколки стекла напоминают о том, как легко можно разбить мир вокруг. В этот вечер главная хозяйка королевской таверны решает обновить интерьер, не подозревая о мини-чудесах судьбы в самой гостеприимной из баров комнате....
В средневековом Лондоне еще не было разделения профессий на плотника и столяра. Работаешь с топором, молотком и стамеской? Значит, плотник. Вдобавок штихелем всякие завитушки и мелкие детали умеешь вырезать? Значит, хороший плотник.
Этот и правда был хороший, руки росли откуда надо. Только хмурый и нелюдимый, наверно, потому и лавка у него была одна из самых захудалых. Хотя работ, выставленных в полутемном помещении на продажу, здесь имелось немало. В основном стулья, табуретки, подставки для ног, резные детали кроватей, деревянные ложки-поварешки, лопаточки для сковородок, расчески… Причем все изделия были выполнены добротно и с душой.
Но меня интересовала конкретная вещь!
И я ее прям сразу увидела!
Это была спинка кровати с красивой резьбой по краям. То, что надо!
– Берем! – ткнула я пальцем в изделие, качественно пропитанное маслом во избежание гниения. – Только надо будет покрыть ее красной краской, нарисовать серебряную поварешку, над ней трех желтых львов, а поверху воспроизвести вот такую надпись.
Я протянула плотнику кусок пергамента с надписью, за которую писарю пришлось отдать целый пенс! Работы на три минуты, а денег содрал, будто полдня под диктовку поэму записывал.
Плотник повертел пергамент в руке, пожал плечами.
– Отпилить отпилю, нарисовать нарисую. Только без львов. Мне моя голова дорога.
Я ткнула пальцем в серебряную бирку вольности, висящую у меня на шее.
– Королевскую печать видишь? Могу еще пергамент показать, где написано про разрешение Ричарда Львиное Сердце использовать его родовые знаки для продвижения торговли.
– Я неграмотный, мне ваши писульки голову не вернут, если ее невзначай отрубят. Львов рисовать не буду ни за какие деньги. Остальное сделаю сегодня до заката солнца за пять пенсов."
"– Сдурел? – взвилась Милдрет. – За кусок доски и раскраску цену просишь как за целую кровать?
– Заплачу шесть, – перебила я сестру, протягивая плотнику три монетки. – Если постараешься и сделаешь все как надо. Остальное получишь вечером, когда принесешь вывеску.
Плотник внимательно посмотрел на меня из-под густых бровей, качнул головой.
– Отчаянная ты девица, Янка Глефа. Слыхал про тебя. Вечером жди. И да, я за свою работу лишнего не беру. Отдашь вечером два пенса, и мы в расчете.
…Когда мы вышли из лавки, Милдрет ткнула меня в бок:
– Заканчивай деньги разбазаривать! Я бы цену до трех пенсов легко опустила.
– Не тот случай, – покачала я головой.
