Автор
Вечер начинается неуклюже — выкидываешь из шкафчика туфли и сразу понимаешь, что это только начало проблем. Мелкие осколки стекла напоминают о том, как легко можно разбить мир вокруг. В этот вечер главная хозяйка королевской таверны решает обновить интерьер, не подозревая о мини-чудесах судьбы в самой гостеприимной из баров комнате....
Говори, что в котел подсыпала?
– Немного молотого черного перца… – слегка запинаясь, проговорила я. Все-таки, реши Милдрет набить мне лицо, с ее весовой категорией она меня запросто отделает.
– Перца? – Брови Милдрет полезли на лоб. – Того, которым богатые господа лечат кислую отрыжку и выгоняют ветры из кишок?
– …и оленьего камня, – добавила я.
Хозяйка таверны всплеснула руками.
– Что? Оленьего ка…
Милдрет аж поперхнулась.
– Да ты, никак, решила нас обоих отправить на виселицу?
– Когда он растерт в порошок, то похож на средство от блох, – пискнула я.
Лицо Милдрет стремительно меняло цвет с красного от ярости на бледный от страха. И почти сразу – на нормальный. Потому что хозяйка таверны наконец отбросила эмоции и призадумалась.
– Значит, ты добавила туда перец и олений камень… Кстати, как его называют в твоих землях?
– Соль.
– Солт, – повторила Милдрет на свой манер. – Так даже лучше, а то на слова «олений камень» стражники сразу тащат мечи из ножен. То есть ты добавила жгучий перец с горькой солью – и эти поросята принялись жрать мою похлебку в три горла… Так-так.
– Мяса побольше, – хмыкнула я. – А то там почти что одни кости.
– Ну, ты с этим-то не перебарщивай, – строго сказала Милдрет. – Это все-таки моя кухня, и я сама знаю, что нужно класть в котел. Кстати, а где ты так научилась кашеварить?
– У себя дома, – не соврала я.
– Вот уж не знала, что во Франкии умеют что-то готовить кроме лягушек, – покачала головой Милдрет.
Глава 14
Я рассказала.
– Хмелевые шишки? Чтобы делать лепешки? – переспросила Милдрет, сделав круглые глаза.
– Не лепешки, – покачала я головой. – Хлеб."
"Горло Милдрет выдало что-то совсем непонятное, похожее на кваканье лягушки. Видимо, на староанглийском «хлеб» так и будет называться до тех пор, пока не пройдет восемь с хвостиком веков и язык не изменится.
– Ну, в общем, так он у нас и называется, – не стала спорить я.
– И делается он, как и лепешки, из ржаной и пшеничной муки? – уточнила хозяйка таверны.
Я кивнула.
– Ну что ж, вечером, как все уйдут, попробуем, – проговорила Милдрет. – А то еще сочтут за ведьм, варящих колдовское зелье.
…День прошел в суете. Теперь уже с разрешения Милдрет я тайком от посетителей несколько раз подсыпа́ла в котел соль с перцем.
В результате ближе к ужину все столы были заняты и у дверей таверны стояла небольшая очередь из желающих вкусно покушать.
