Глава 27
Я принялась с удвоенной силой исследовать горы. Сначала мои вылазки были совсем короткими: я собирала образцы горных пород, брала очередной камешек в руку, зажимала в ладони и прислушивалась к всплывающей в голове информации. Затем всё тщательно записывала и зарисовывала. Вскоре из этих зарисовок у меня начала складываться своя особая карта.
Это было так увлекательно, словно я вернулась в те времена, когда мы с отцом и мамой отправлялись в очередную экспедицию. Ведь камни… они умеют говорить, за каждым из них стоит своя история.
Вот этим горам, например, около семисот миллионов лет. Очень древние породы, в основном состоящие из гранита, кристаллического сланца и кварцевого диорита. Долину обрамляли северные склоны горной гряды, Роберто рассказывал, что они более пологие, чем южные, выходящие на владения Тюрского князя.
Но даже на таком небольшом отрезке горные породы удивляли своим разнообразием, чем дальше мы продвигались в сторону самой узкой части долины, тем чаще мне попадались известняки, доломиты и песчаники. А я прекрасно помнила, что горы, сложенные известняками обычно изобилуют карстовыми формами рельефа. Если по-простому — воронками и пещерами.
Именно в той стороне и располагались старые ланзанитовые шахты, которые мне так не терпелось обследовать, но я прекрасно помнила о жителях моей самой странной деревушки. Соваться в Дальнее без нормальной охраны я опасалась, а заручиться поддержкой капрала Рэда мне так и не удавалось. Этот закостенелый мужлан чурался меня, словно чёрт ладана.
Он принимал очередное приглашение на ужин, съедал всё до крошки и спешил побыстрее от меня сбежать. А вот с солдатами всё было проще, вкусная еда и внесённое в скучную размеренную жизнь разнообразие давно примирило их с тем, что хозяйка замка женщина, да ещё такая молоденькая. А после того, как я велела принести в швейную мастерскую всю пришедшую в негодность солдатскую одежду, некоторые и вовсе стали величать меня «матушкой баронессой».
Бывало, что заглянув поутру на огород, который радовал нас крепкими, густыми кустами картофеля, томатов и фасоли, я останавливалась поболтать с кем-то из служивых. Чаще всего это был Санько, тот самый мужичок, который первым попал в заботливые руки нашей портнихи. Как вспомню, с какой гордостью он вышагивал в заштопанных штанах, так сразу начинаю улыбаться."
"Санько любил поговорить, но и про дело не забывал. Был он смекалистым и рукастым. Я уже знала, что служить ему оставалось меньше года, и решила уговорить мужика остаться в замке — нам такой помощник был бы кстати.
Слуг мужчин в замке отчаянно не хватало. Роберто был слишком стар, да и со зрением у него было явно не всё в порядке, хоть он в этом и не признавался.