Мужчины часто вместе пьют чай на открытой террасе. Но больше всего папа любит возиться со своими внуками. Ползает рядом с ними по расстеленному на полу шерстяному одеялу или катает коляску по двору, при этом он с ними не сюсюкается, разговаривая как со взрослыми.
Он сильно загорел, много времени проводя на улице, последний весенний месяц выдался довольно жарким, после промозглой зимы все с удовольствием проводили много времени во дворе или на огороде.
На грядках всё тянулось к солнышку и росло не по дням, а по часам. Мы уже весело хрустели первыми огурчиками, а парни из гарнизона приносили на кухню корзины со спелой, одуряющее пахнущей земляникой.
Меня за ворота по-прежнему не пускали. Даже с охраной. Да я и сама не рвалась, отлично понимая, что сейчас для меня дети на первом месте. Правда, душа болела за картофельное поле и молодой сад, но Клим, староста из Большого, наведывался пару раз в неделю, привозя с собой работников, которые умели обращаться с системой орошения и показывали солдатам, как правильно полоть картошку.
Именно Клим и сообщил нам, что в долине уже несколько раз видели чужаков. Похоже они обосновались в заброшенной деревне. Были ли это случайные люди или кто-то из банды Витольда мы не знали. Те двое наёмников, что оставались в городе, доложили о том, что барон Тирсо действительно направился в сторону столицы. Они незаметно проводили его до большого тракта, но это ничего не значит. Витольд мог запросто вернуться, а его банда прочно обосноваться в любой из деревень.
Ко всему прочему началась пора сенокоса. Теперь косарей тоже охраняли солдаты из гарнизона. Так же усилили охрану ценного поголовья тонкорунных овец.
Солнце жарило так, что тюльпаны очень быстро отцвели, уступая место разнотравью. Ромашка, шалфей, даже одиночные веточки лаванды спешили подставить лепестки солнечным лучам. Пора было собирать сырьё для приготовления эфирного масла, но я, бросая взгляды на раскинувшийся за пределами крепости разноцветный ковёр, как мантру повторяла:
— У меня дети, это главное!
Сбором ароматных трав занялась Груня. Для этого ей выделили женщин и детей из Ближнего, а так же вооружённого карабином солдата.
Год, на который я давала освобождение сельчанам от податей, закончился. Осенью крестьяне должны оплатить своё проживание на моей территории. Поэтому сельчане были рады такой подработке. В Ближнем почти не было ни садов, ни огородов, поголовье овец, конечно, выросло в два раза, но ими традиционно занимались мужчины.
Рано поутру Фред запрягал нашего ослика и Груня отправлялась в Ближнее. Там её уже ждали все свободные от работ женщины, дети и даже старики, все вместе они отправлялись на сбор соцветий шалфея или белоснежных головок ромашки.