В реальности я — хозяйка лесопилки, забывшая свою настоящую жизнь среди ночи смертельной автокатастрофы. Теперь моей судьбой становится восстановление бизнеса, проникнутого мракобесием и тайными связями. Постепенно я открываю глаза на новые факты прошлого, открываясь самой себе в борьбе за искупление....
— Тебе ясно сказали дракон, ты тут лишний, — медведь стоял рядом с Надимом и пронзал его недобрым взглядом. Я вздохнула.
— Тебе стоит отойти подальше от моей жены. Это я решаю, кто тут лишний, — с Надима постепенно слезала шкурка воспитанного джентльмена.
— Я уже вам сказала Надим, я никуда с вами не поеду, будет лучше, если вы вернетесь к своей семье. Думаю, Ева будут рада, если вместо меня вы женитесь на ней.
Надим пронзил меня яростным взглядом, брезгливо оглядел стоящего рядом с прилавком и сложившего на груди руки герцога и жестко сказал мне:
— Ты сейчас же выходишь ко мне, и мы отсюда уезжаем.
— Вот как? Вы мне угрожаете? Быстро же кончилась ваша доброта, барон Савр, — Я хмыкнула, вызывая у Надима еще большую ярость. Крылья его носа раздулись от гнева, глаза многообещающе полыхнули, того и гляди, магией начнет в меня пулять.
— Не смей повышать голос на мою невесту, — очень хотелось прикрыть глаза и уши и не слышать, и не видеть этих муже-женихов. Надим тоже был не слабак, все же дракон, извернулся и схватил медведя за груди, оба почти одинакового роста, одинаковой силы, так как никто из них не мог пересилить другого. Смотрели друг другу в глаза и рычали, как два зверя.
Миртай просил не показывать силу в Первом, он говорил, что по всему городу есть скрытые артефакты, и, если в городе будет призываться сила леса, они тут же доложат совету о хранительнице. А как поведут себя старцы совета Миртай знал. Попытаются запереть меня где-нибудь для моего же блага. Я, конечно, сильная, но не стоит недооценивать старцев, у них могут быть козыри в рукаве типа древнего артефакта, с которым даже мне хранительнице будет нелегко справится.
Сейчас мне очень хотелось спеленать Надима и Райяна нитями силы и выкинуть драчунов подальше.
— Ваша милость, — прошептал он и замер, как мышонок перед удавом. Вся толпа шарахнулась прочь, слишком сильна в драконах и древлянах звериная сущность, а герцог, не скупясь, напитал свою ауру устрашением.
