В реальности я — хозяйка лесопилки, забывшая свою настоящую жизнь среди ночи смертельной автокатастрофы. Теперь моей судьбой становится восстановление бизнеса, проникнутого мракобесием и тайными связями. Постепенно я открываю глаза на новые факты прошлого, открываясь самой себе в борьбе за искупление....
А мысли не уходили… успокоили, что дом заговорен от пожаров, а то бы давно вспыхнул. Я потерла ногу об ногу и не зная, что делать. От одной стены беленой приятно веяло теплом, отчего я решила, что это стена, печь. Небольшое узкое оконце затянуто чем-то непонятным, и света почти не пропускало.
— Нэнькааа, — раздался издалека крик, и я встрепенулась: не хотелось, чтобы опять пришла крикливая баба и брызгала тут слюной от злости, а то и приложит по спине кулачищем. Мне вдруг пришло понимание, что приложит, и сделает это с удовольствием, Нэньку тут постоянно били.
Любовь у нее была, любовь безответная, к жениху сестры. Сестра Нэньке была неродная, а двоюродная и жила Нэнька тут из жалости. Отец кузины был братом отца Нэньки.
Как Нэнька страдала, как мучилась, когда видела сестру с любимым, и не выдержала. Как раз накануне свадьбы украла у травницы воду из-под припарок и напилась с горя. И умерла. Только вот в ее тело пришла я, Савельева Наталья Ивановна, которая в своем мире тоже умерла, несчастный случай.
Ну хоть не совсем под забором очнулась, и то радость, успокаивала я себя. Мне в родном мире уже сорок пять лет, ни семьи, ни детей, ни родни не осталось. Одна как перст. Замуж раз выходила, но оказалось, что детей мне не видать, много лечилась, столько лет мучилась, пока муж не собрал вещи и не ушел к другой женщине. А я осталась одна со своим горем. Работала в магазине продавщицей, читала запоем книжки и ела свое любимое мороженое.
"— Нэнька, тварь ты неблагодарная! — мне показалось, что голос был уже близко, поэтому кинулась к сундуку: в нем, судя по памяти, было платье, в котором я должна была идти на свадьбу сестры. Мне теперь восемнадцать, но никто не давал Нэньке этих лет. Мелкая, чернявая, совсем не похожая на родственников, она была как маяк для битья и угроз всем домашним. Как же, живет тут из милости, потерпит. Девушка была забитой, ранимой и безответной.
