В реальности я — хозяйка лесопилки, забывшая свою настоящую жизнь среди ночи смертельной автокатастрофы. Теперь моей судьбой становится восстановление бизнеса, проникнутого мракобесием и тайными связями. Постепенно я открываю глаза на новые факты прошлого, открываясь самой себе в борьбе за искупление....
Это когда нанимаешься к кому-то, собирать урожай, платили копейки, но это лучше, чем ничего, тем более что кров и еду предоставляет наниматель. А там экономить и искать постоянную работу. Если рассчитывать, что живут тут поболее, чем на Земле, то накопить на собственный домишко под старость вполне реально…
Письма от Надима приходили все реже, сначала я не переживала, потому что он сказал, что скоро приедет, а вот сегодняшние разговоры за обязательным завтраком меня насторожили:
— Евочка такая умница, — щебетала Лариона Райсе, — Она так хорошо помогает Надиму на фабрике, я даже не могу представить, как бы он справился один.
— Ева Ашар, прекрасная девушка, — Райса брезгливо посмотрела на меня, и женщины переглянулись. Я, как всегда, завтракала с холодной миной. Могла бы отказаться от каждодневного лицезрения надоевших физиономий, но это как признать победу свекрови. Я не собиралась сидеть в своей спальне. Они пользуются моим приданным, так почему я должна прятаться и страдать в четырех стенах. Мое упущение, что я не спросила о карманных деньгах у Надима, но я была тогда так ошарашена всем, что не сообразила.
На карманные деньги меня надоумила Лина, когда мы ходили на базар, и она рассказывала, что отец Надима, Ларионе выделял хорошую сумму на «булавки». В письмах говорить о деньгах мне было как-то неудобно, там мы общались на отстранённые темы и просить деньги… было, как грязными сапогами пройтись по чистому полу.
Слова Ларионы о Еве, помогающей Надиму, меня насторожили, я тут же вспомнила, что в последних письмах он писал довольно кратко и мало.
— Ох, Райса, я так надеюсь, что Надим возьмётся я за ум и они станут, как мы хотели, с покойным мужем, хорошей парой, — свекровь театрально приложила к глазам белый платочек, хоть промокать там было нечего.
