В темной кухне шепелявые стонки прерывались тихим вздохом. Здесь, за закрытыми дверями, сексуальная независимость казалась единственным спасением от ужаса и желчи невесты ее брата. Глухой крик любви и боли наполнял пространство, создавая тягостную атмосферу изнасилования в глазах окружающего мира....
– Какая? Тебе для ухаживания нужно что-то редкое? Заячья трава букетом или что-то ещё? Проси, попытаемся раздобыть, ради тебя ничего не жалко, – Хима неожиданно громко вздохнул.
– Получается, ты будешь не против, если мы поженимся? – сирг внимательно следил за моим лицом.
– А почему я буду против? Пожалуйста, но только если девушка к тебе что-то чувствует, – кивнула в ответ.
– Тая, а ты с ней заключишь такой же договор, как и со мной? – его ладошки сжали мою правую руку. Вот он чего боялся, что её договор будет подразумевать меньшие права и возможность продажи.
– Хима, ты же знаешь меня, неужели ты думал, что я могу поступить по-другому? Если я возьму на себя ответственность, то полную, и детей твоих не бросим, беги признавайся, ухаживай, а как решитесь пожениться, придёте ко мне.
– Спасибо, Тая, ты моя самая большая удача в жизни! – счастливый сирг выбежал за дверь, а я мысленно понадеялась, что новая семейная пара разом не осчастливит меня десятком зайчат.
Ещё через время в двери раздался тихий стук. Открыв, увидела совсем маленького серенького зайку в белом фартуке, на котором красовалось имя помощника старосты. Он вытянул руку, в которой была зажата бумажка, сунул мне и, не прощаясь, был таков.
«Сегодня в полночь». Всё, что там было написано.
– Кто приходил? – из комнаты вышел Эдвин. Неожиданно я покраснела.
– Сирг помощника старосты приходил, – не объясняясь, протянула молодому человеку бумажку.
– О, уже сегодня. А господин Тайлер держит своё слово. Тая, выбирай самое красивое платье, шляпку и туфельки.
– Зачем? – удивлённо посмотрела на Эдвина.
– Свадьба – это праздник, – он приподнял палец вверх. – Хима и мне обещал помочь с костюмом. А где он? – впервые видела, чтобы Эд нервничал.
– Пошёл признаваться в чувствах белоухой сиргочке, которую ты пообещал не продавать, а если она будет согласна, выдать за него замуж.
– Обещал и слово сдержу, – кивнул тот.
Долго Химу ждать не пришлось, как только он вернулся, первыми словами было:
– Тая, нет у неё косоглазия, это она мне знаки внимания оказывала, – широкая улыбка озаряла его лицо. – Сиргочка принимает мои ухаживания. А я в ответ начну её учить всему, что сам знаю. Тая, только ей нужно будет имя дать.
– Сейчас? – его просьба ошарашила.
– Нет, что ты, в день свадьбы, – махнул тот рукой.
