В темной кухне шепелявые стонки прерывались тихим вздохом. Здесь, за закрытыми дверями, сексуальная независимость казалась единственным спасением от ужаса и желчи невесты ее брата. Глухой крик любви и боли наполнял пространство, создавая тягостную атмосферу изнасилования в глазах окружающего мира....
– Вы правы, выход лишь один, наша семья подписывает договор отречения от Алтеи, больше не несёт за неё ответственности, она же в ответ не претендует на наследство.
– В смысле «не претендует»? – мой разум пытался переварить предложение. – Вы хотите, чтобы я вместо наследства получила дырку от бублика? Оказалась нищей и за воротами? Не лучше ли мне рассмотреть вариант замужества? Вы говорите, что господин Роат, мой жених – стар? Так это же прекрасно, лет десять — и буду вдовой. Беззубый и одноглазый? Привыкну. Воняет? Отмою.
– Кто? Старик Роат — любить и баловать? Сыта? Да он сам недоедает, ходит в рванье, – тётка засмеялась.
– Крыша над головой у жениха есть? – прервала словесный поток, льющийся изо рта родственницы. Отступать было поздно: или додавлю, или быть мне невестой старика. – Будет где спать, а уж если он скряга, так зубами вцепится в остатки моего наследства, по кускам вырвет.
Родственники помрачнели.
– И когда ты стала такой наглой и непокорной? Всю жизнь молчала и ревела, а тут клыки отрастила, – дядька задумчиво на меня посмотрел.
– Соглашайтесь, госпожа, – шепнул нотариус. – Не губите свою молодость со стариком Роатом, вы же его видели и знаете, очень неприятный тип.
– Да, да, сестрица, сходи к свахе, я недавно видела, как к ней пастух захаживал, рябой, некрасивый, невесту ищет. Зато молодой.
– Розалия, замолчи, встань и выйди, – приказал отец. – Так ты согласна? – Вистан еле сдерживал свои эмоции.
Ещё раз посмотрев на нотариуса, вздохнув, кивнула.
И тут начался торг: я требовала пять серебряных. Родственник с пеной у рта пытался уменьшить сумму, сошлись на двух.
– Вот и прекрасно, дайте мне минут десять на заполнение договора, – старичок, не стесняясь, разложился на столе. – Совсем забыл, с вас как с инициатора десять медяков, – нотариус протянул раскрытую ладонь Вистану.
