В темной кухне шепелявые стонки прерывались тихим вздохом. Здесь, за закрытыми дверями, сексуальная независимость казалась единственным спасением от ужаса и желчи невесты ее брата. Глухой крик любви и боли наполнял пространство, создавая тягостную атмосферу изнасилования в глазах окружающего мира....
Последнее время мы так часто целуемся, что я уже совершенно перестала стесняться и сама тянусь к его сладким губам.
– Эй… выходи, паршивка! – приглушённо донеслось с улицы, а в комнату заглянул Хима.
– Тая, там этот пришёл, твой бывший родственник. Разреши его разок приложить магией? Очень он уж надоел.
Пока Эд одевался, Вистан продолжал бесноваться на улице.
– Отдай мою дочь! Я знаю, ты её у себя прячешь!
– А это что-то новенькое, – в удивлении усмехнулась, выходя вслед за Эдом на улицу.
– Ты почему кричишь возле чужого дома? – грозный голос Эдвина напугал бы кого угодно, но не родственника Алтеи.
Тот покраснел и сжал кулаки.
– Где моя дочь? – налитые кровью глаза смотрели на меня.
– Откуда мне знать, я её давно не видела.
– Врёшь! Моя дочь сегодня ночью сбежала из-под замка, да так, что я не смог её найти. Ей помогла одна из служанок, что на днях приходила к тебе с мольбами за помощью. У тебя сердце доброе, я уверен, что это твоих рук дело! Ты ей помогла! Где моя дочь?! У нее завтра свадьба, которая не должна сорваться.
– Дядюшка, вы бредите, совсем голову от горя потеряли? Даже если бы мне пришла в голову такая блажь, как помощь Розе, то как я бы смогла её осуществить? Идите домой, и прошу, больше не беспокойте нас. Иначе не постесняюсь и попрошу помощи у мужа. А он у меня дракон!
– Издеваться вздумала над родным дядей?! – думаю, что мужчине совсем отказало чувство самосохранения, другого варианта не приходило на ум. Он, зарычав, кинулся в мою сторону, но тут же был откинут сразу двумя.
– Ещё раз увижу тебя возле моей жены, тебе не жить, – Эдвин прижал массивного мужчину к земле ногой, надавливая на грудь, будто тот был бабочкой на иголке. – Не слышу ответа.
Не знаю, что тот увидел в глазах моего генерала, но, задыхаясь, произнёс:
– Я понял, никогда больше… Нет у меня родственницы Алтеи Стоун. Я всё понял, прошу, оставьте мне жизнь.
– Убирайся! – рыкнул Эдвин.
Легко сказать «убирайся».
Хорошо, что мы с Химой понимали друг друга с полуслова. Мой сирг сгрузил пострадавшего мужчину на телегу, в которой он приехал, понукнул лошадь, и та медленно повезла хозяина по дороге.
Зайдя домой, я рассмеялась, Эд бросился наливать мне воды, сирги засуетились, обмахивая полотенцами.
– Не надо, со мной всё в порядке. Я смеюсь не потому что мне плохо, а потому что дядька остался со всех сторон с носом.
