Автор
В глубинах Мозеби, где солнце прячется за густыми облаками, хозяйка маневрирует между сложными дружинами и загадочными природными тайнами. Каждая глава открывает новый уголок ее жизни - от нерешительных решений до волшебных сюрпризов.
Граф рядом рвано вздохнул, и Нина почувствовала, что мужчина взволнован не на шутку …
По мере приближения вышедшего на берег мокрого капитана яхты к смотрящим на него с разными чувствами мать,отца,Нинель и графа (последних он вряд ли видел), уровень опасности, используя современную терминологию, стремился к красной отметке: выражение лица Эйнара не сулило ничего хорошего прежде всего ярлу, потому как шел молодой мужчина именно к нему…
Воздух как- будто загустел от напряжения, и время чуть замедлилось: волны отступили от берега и не спешили вернуться, ветер остановился, даже чайки заткнулись в небе, и в этой нереальной тишине отчетливо раздавалось шуршание шагов Эйнара…
Свей, вначале обнимавший Ильзе за плечи одной рукой, медленно отодвинул ее за спину, выпрямился, вышел вперед и открыто смотрел на взрослогосына,в чем сомнений не осталось ни у кого из наблюдавших разворачивающуюся на берегу драму – словно отлитые по одной форме, только первый был покрыт патиной лет, а второй сиял входящей в силу зрелостью.
"Нина хорошо видела, несмотря на тревогу и накапливающиеся в глазах слезы, как менялось выражение лица гостя: сначала – недоумение, потом – восхищение и гордость, потом – вина и решимость.
Когда расстояние между родственниками сократилось до пары метров, Эйнар остановился, дрожа и сжимая кулаки и губы – не от холода, а от сдерживаемой изо всех сил ярости…и боли. Она лилась из его покрасневших горящих глаз и направлена была на стоявшего напротив высокого человека – егоотца.
- Эйдан, сынок…– хрипло прозвучала просительная фраза ярла, но громкий окрик названного пресек ее продолжение:
- Я – Эйнар , господин, и мой отец Оскар Дан давно покоится в могиле! ВАС я не знаю и попрошу… – голос Эйнара дал- таки петуха..
- Эйдан, я…– снова заговорил ярл, хотя было заметно, как ударили по нему резкие безжалостные слова.
И Эйнар не выдержал: замахнулся, явно собираясь ударить отца, но тут, проявив неожиданную прыть, на его руке повисла всем телом бледная плачущая Ильзэ:
- Неееет, сынок, нет, ты не можешь! Прошу тебя, умоляю, остановись! – женщина мотала головой, выражая взглядом просьбу, мольбу, страх и надежду.
Ярл смотрел на свою обретенную семью и молчал, давая возможность матери и сыну медленно двинуться в сторону дома, потом также медленно пошел за ними.
