Свернув за угол, я увидела встревоженную служанку, бежавшую ко мне со всех ног. Горящие окна поместья напугали ее еще больше - на моем платье были кровь и дырки, а руки испачканы грязью. Она кричала, ожесточенно прикрывая рот ладонью, увидев разрушенное мое обличие.
– И привередливый… И едкий… И … самый лучший дракон на свете!
Я обняла его, чувствуя, как сердце разрывается от счастья.
- Цветок подействовал, - задыхаясь от слез, шептала я, вися на шее мужа и целуя его в мокрую от моих же слез щеку. – Вы будете ходить! Скоро-скоро! Ты будешь ходить…
Мистер Квин поднимал хлипкую лестницу и приставлял ее обратно к стене.
- Запиши, купить новую лестницу! – буркнул Венциан, вдавливая меня в себя двумя руками.
- И грабли новые! – потребовала мисс Амелия, показывая ржавые грабли с отломанными зубьями.
- И клей хороший! – Марианна показала пустой тюбик. – Чтобы мозаику восстановить!
- И диван удобный, - вставил нянюшка, ерзая на старом диване и кутаясь в плед.
- О, у нас тут целый список! – обрадовалась я, глядя на свой чудесный сад.
Мы сидели в центре оранжереи, а вокруг нас стояли слуги. Марианна плакала, утирая передником слезы. Няня всхлипывала, промакивая глаза кружевным платочком, а мисс Амелия уткнулась в грудь растерянного и счастливого мистера Квина, чтобы тихо реветь.
Я еще не знала, что через два дня, будут сделаны первые шаги по комнате. А еще через месяц, папина трость будет приставлена к столу, на котором едва слышно будет играть музыкальная шкатулка.
В окутанной полумраком комнате будут танцевать двое. Хромающий и опирающийся на трость, пока еще ужасно неуклюжий дракон и хрупкая леди – садовница.
Нянюшка, внезапно заглянувшая в комнату застынет в дверном проеме и будет долго смотреть, словно что-то вспоминая. А потом, когда ко мне склонятся для поцелуя, я подниму глаза и вздохну:
- А дракон меня так и не покатал.
Глава шестьдесят шестая
- Ой, а что это? – спросила я, не веря своим глазам.
Я взяла в руки горшочек с цветком, слыша, как в саду во всю кипит бурная деятельность. Новенькая крыша пропускала солнечный свет, отреставрированная мозаика блестела росой, а розы пахли так сладко, что сердце приятно екнуло.
- Что там? Что? – зашуршали все, бросая новенькие инструменты и подходя ко мне.
- Ничего себе, - переглядывалась шайка-лейка.
- Вам тяжело, наверное, стоять, - послышался заботливый голос Марианны. Я смотрела на руку мужа, сверкающую фамильным перстнем, и на то, как она тяжело опирается на трость.
- Брысь, - усмехнулся ей Венциан, а я поставила цветок на изящный садовый столик. Марианна пожала плечами, разворачиваясь на носочке и прячась за спину мистера Квина.
