Школьная учительница Дарья Сергеевна переживает череду неудач, но не сдаётся. Практичная и целеустремлённая, она мечтает создать собственный уголок счастья. Перед ней встанут испытания, которые проверят её силу духа и откроют новые возможности для обретения желанного благополучия.
В центре площади же стояло несколько длинных и кривых деревянных столов, за которыми стояло семь бабушек и женщин. Продавали они то же, что и у нас на барахолке: молоко, овощи, вязаные носки, рукавицы, какие-то старые вещи, в общем, кто что может. Одеты эти женщины тоже были плохо. С ними надо что-то делать.
Брусчатка, покрытая стеклом, на рынке местами раскрошилась, и ходить было неудобно. Деревья и декоративные когда-то кустарники здесь разрослись и теперь пугали голыми колючими ветками с оставшимися кое-где листьями. В общем, ночью тут страшнее, чем на кладбище.
— Что ж вы в холод такой работаете? — спросила я у бабушки с краю.
— А что ж делать-то? Ежели налоги такие, что в пору побираться идти. Еще и этим окаянным надо каждый раз что-то да оставить. Все ужо позабрали.
— Что же и правда, такие больше налоги?
— Да огромные, это ж двесть рудов каждый месяц, — всплеснула бабуля руками. Я нахмурилась, плата с горожан за месяц в четыре раза меньше.
— А кто ж у Вас налоги собирает?
— Так казначей. Кто ж еще то?
— Маркус Сонхельм? — Маркус обманывает бабушек?!
— Что ты девочка, его же уволил градоправитель. Вот после того как его уволили и поднялись налоги-то, — женщины согласно закивали.
— И давно вы эти налоги платили? — что-то я злиться начинаю.
— Так в прошлом месяце. Мы всегда в конце месяца лично казначею платим. Он к нам сам приходит.
— А он что ж не уехал ее?
— Да куда ж он уедет? Да и зачем? Живет себе спокойненько, ирод, — женщины опять закивали.
— Можешь показать его дом? — я повернулась к самой молодой женщине.
— Могу. Да только зачем? Его только барон-то и может наказать, а он отшельник. Из дому-то в последний раз выходил, еще когда моя бабка молодухой была, — она печально вздохнула.
Нет! Что это за город?! Где порядочные сплетницы?! Такие что расскажут все новости всему городу за час. Тут, похоже, кроме дворян еще никто и не знает, что баронесса.
— Я баронесса Дариэт Триани, Лиофет умер четыре месяца назад."
"Кумушки заохали и заахали, самая смелая сплеснула руками:
— Леди, что ж это делается! Зачем же такие налоги-то!
— Я беру пятьдесят рудо в месяц с горожан. А тот человек, которому вы все платите, уволен еще в августе, — даже я слышала лед в собственном голосе. Ну, что за город! Мне выйти с гербом на площадь и проорать, что я баронесса?! — Веди к дому этого казначея!
Испуганная женщина повела меня прочь со старого рынка. Довела до окраины каменных домов и указала на предпоследний.
