Я пришла в себя в неизвестном месте, окружённой странствующими драконами и разбитым домиком. Потолок с лепниной напоминал мне об обыденности больницы, но здесь всё было наоборот — жарко, удушливо и полным ветром чужих мыслей и требований.
Несмотря на это, мне регулярно приходилось разбираться с нарушениями в приютах, воровством, злоупотреблением, грубостью — но это была та работа, которая никогда не заканчивается."
"По крайней мере жестокость по отношению к неблагим детям перестала быть нормой — а это уже немало.
— Леди Ивари Реннер? — повторил герольд, и его голос эхом оттолкнулся от стен коридора, по которому я бежала.
Да бегу, я бегу! Ай! Споткнувшись о ступеньку, я едва не упала.
— Осторожно! — поддержал меня под локоть коридорный. — Леди Реннер! Вас проводить?
— Меня пробежать! — бодро откликнулась я и рванула вперед.
Знаю я эти дворцовые традиции: все медленно, неспешно… Этак я до завтра не управлюсь.
— Но в вашем положении…
Я недослушала, что там он собирался сказать про мое положение.
Что он вообще понимает в моем положении? Как будто мужчины могут быть беременными.
Боже, да когда же этот дворец закончится! Никогда не понимала, зачем короли живут в таких местах. Коридоры-коридоры, лестницы-лестницы, лепнина-лепнина, картины-картины… Как в музее!
Его величество, который оказался довольно добродушным и открытым новому (настолько, что позволил мне заниматься делами неблагих и, пускай и не сразу, но принял мысль о том, что неблагие тоже могут быть обычными членами общества), говорил, что привык.
А я радовалась, что Алан не король, а — всего лишь канцлер. Так что мы можем жить в уютном особняке, который похож на дом, а не на выставку изящных искусств.
— Леди Ивари…
— Я здесь, я здесь! — выпалила я, влетая в Светлую галерею — главный церемониальный зал дворца, где проходило торжественное подписание Билля о правах неблагих.
Всего подписи должны быть три: его величества, лорда канцлера и главы парламента.
Но в этот законопроект его величество решил добавить и мою подпись тоже — видимо, ему это показалось символичным и красивым жестом.
Который я испортила.
Боже, как неудобно!
— Добрый день, здравствуйте, добрый день… — бормотала я, быстро-быстро двигаясь по красной дорожке.
Вот я недотепа!
Тянулась эта красная дорожка через весь огромный церемониальный зал, сейчас — наполненный людьми и драконами. Члены парламента, аристократия, королевская семья, даже парочка парламентских делегаций…
В общем, красиво и с большой помпой.
Наконец зал закончился и я, с облегчением выдохнув, оказалась у огромного стола, на котором лежал, собственно, билль.
Его величество, удивительно невозмутимый для дракона и тем более для короля, кивнул.
