Автор
В руках у меня лежал документ о покупке собственного дома — моего первого серьезного приобретения в жизни. Перечитав его сотни раз, я все равно чувствовала дрожь при мысли стать хозяйкой этого дома. Теперь это не просто квартира или поместье, а моя земля, моё собственное крыло в этом мире....
– Я не могу повлиять на старое заключение, но могу сделать так, чтобы новая оценка была выше. Вы сами говорили, что Альберт продешевил, а значит у дома есть хороший потенциал, чтобы стоить дороже. Я верну все до последней копейки.
- Мое уважение, что не сдаетесь, - восхитился Ян. – Я помогу договориться о повторной консультации и заключении. Дайте знать, когда будете готовы.
Я благодарно кивнула, задумавшись сколько на все про все у меня было времени. Когда там эту ошибку в управлении исправят? Если здесь такая бюрократия, то есть надежда на несколько недель.
Ян предложил подвезти меня в город по дороге на работу. Я попросила высадить меня у приличного магазина с одеждой, чтобы наконец закрыть этот вопрос. Исходя из местной моды и нравов, я ожидала, что сосед привезет меня в лавку какой-нибудь модистки, и была поражена, открыв дверь в настоящий торговый центр. До современных столичных ему было далеко, но тут было лучше, чем я предполагала.
А вот чего я не ожидала и чем была неприятно удивлена, так это количеством пренебрежительных и уничижительных взглядов. Все смотрели на меня осуждающе и даже не скрывались. Неужели всех утренняя статья так возмутила?
Хм, тоже мне ханжи! Задрала подбородок повыше и зашла в первый отдел, на витрине которого стояли манекены, одетые в стильные женские костюмы.
Приняв деланно-невозмутимый вид, я попросила примерить зеленый в клетку костюм, на что получила грубый отказ.
- Таких, как вы, мы не обслуживаем.
- Сожалею, ваш хозяин не сильно обрадуется, когда узнает, что по вашей вине лишился прибыли, - надменно отозвалась я в попытке уколоть зарвавшийся персонал, и униженно вышла из магазина.
Нет, ну что они себе позволяют! Отвратительный сервис. Вот только во всех следующих отделах ситуация не изменилась. Сначала я злилась, но к концу чувствовала себя разбитой о лодку «высокоморалистов». Честно, впервые в жизни мне хотелось плакать от такой вопиющей несправедливости.
