Проснулась, звонкий голос девушки встречает: "Госпожа Хозяйка! Уже здесь? Какое счастье!" Открыв один глаз, я вижу свой выходной. Снова слышу приглашающие к новым обязанностям слова — готовится новый день в проклятом саду.
Было очевидно, что даже его Стихия — Свет — отвернулся от него, потому что доброты во взгляде Гарэма не было. Лишь задумчивость.
— И что же нам с тобой делать? — произнес Гарэм. — Что же, Барторий, за твои злодеяния ты должен понести наказание…
И тут Бартория пробило. Он упал на колени перед Светом, воздел руки:
— Великий Свет! Я всегда служил тебе! Я был твоим преданным слугой! Я все совершал во славу твою! За что ты караешь меня?!
— Не мне ты служил, а своим представлениям обо мне! И своему властолюбию! Ты использовал меня ради своей власти и своих стремлений, прикрывался мной! — неожиданно рявкнул Гарэм, его фигура вновь засветилась, видимо, «праведным гневом».
Барторий затрясся и, кажется, даже заплакал.
— Но я не знал! — пролепетал он.
— Чего ты не знал?! — продолжил греметь Гарэм. — Что Свет и Тьма равны? Что Всевышний завещал им быть в единстве, дополнять друг друга?! Ты знал это с тех пор, как научился думать, ходить и говорить. И все же… Когда-то ты был достойным Светлым. Поэтому я не лишу тебя жизни. Ведь не я ее тебе дал. Но я лишаю тебя своих даров. Светлой силы и бесконечного долголетия. В тебе останется лишь тот Свет, что был дан тебе при рождении.
«Неплохо, — подумала я. — Но мало!»
— Только не это! Покарай меня смертью, молю! Я не могу стать жалким человеком! — принялся ползать на коленях Барторий.
— Жалким? — не удержалась я. — По-твоему люди — жалкие?! Что-то я тут вижу только одного жалкого. Тебя.
Барторий злобно поглядел на меня.
— Посмотрел бы я на тебя, если бы тебя лишили твоей Тьмы! — сквозь зубы прошипел он.
"— Я родилась обычным человеком. Мне нравилось, — пожала плечами я. — И да, моей Тьмы ты как раз и хотел меня лишить, мил человек.
— Нет. Мы не забираем даров, данных не нами, — строго сказал Гарэм.
Щелкнул пальцами, и энергетика Света, что все же ощущалась в Бартории, одним махом погасла. А еще он мгновенно стал совсем старым. Спина его согнулась, белоснежные волосы приобрели оттенок грязной желтоватой седины.
Жалкий старик.
