Автор
Книга "Хозяйка разрушенной крепости" вводит читателя в мир далекого прошлого, где женщина-воительница становится новой хозяинкой безжизненной крепости. В этих законах она найдет поддержку и силы для борьбы с тerrors, которые угрожают общине. Атмосфера книги наполнена древностью и неопределенностью, где каждое движение можно прочувствовать как грозу или звездное светило....
Эдакий своеобразный привет тем, кто решил наведаться в крепость: мол, будешь вести себя неподобающим образом, понятно где окажешься – вон аж целый десяток виселиц стоит свободных, с заранее привязанными веревками, оканчивающимися убедительными петлями."
"В телеге, запряженной конем средней упитанности, помимо меня ехали двое. Женщина на вид лет пятидесяти, обнимающая корзинку с провизией, и возница – потасканный жизнью старик с длинной седой бородой, явно разменявший шестой десяток лет. Впрочем, возраст не мешал ему вполне профессионально управляться с поводьями, совмещая это занятие с практически непрерывным трёпом.
- Ну вот, стало быть, достопочтенная госпожа, всё ж таки изгнали вас из Сайзена. А я моей Лидди говорил, как пить дать после смерти сэра Ламорака его дочка Хильда выгонит сестричку. Единолично захочет править замком и угодьями. По совести ж у господ никогда не бывает...
- Будто у простолюдинов бывает по совести, - проворчала Лидди. – Ты, Кэйл, прям как мой отец: все господа у него плохие, а все крестьяне – чистые небожители.
- Так-то оно так, - почесал макушку Кэйл. – Но, когда наши дерутся, оно незаметно, всё равно как вши за перхоть между собой воюют. А если господа ссорятся, это ж прям вот оно, перед глазами. Смотришь и понимаешь насколько этот мир несовершенен.
- Ну, если разобраться, и хорошее в этом мире есть, - возразила Лидди. – Вон ромеи с нашего острова ушли.
Кэйл смачно сплюнул в сторону.
- Вспомнила овца как ярочкой была. С той поры уж лет сто прошло, а вы всё забыть не можете про то, как ромеи с наших камней да болот отбыли к себе на родину. Вообще не понимаю, чего они тут в нашей сырости делали. Слыхал я, что у них в Романии чуть не круглый год солнце. А земля такая, что кинь в нее старый сапог, и через полгода пара новых вырастет.
Я молчала, слушала, анализировала.
Похоже, крестьяне, которых мне сестрица выделила в качестве слуг, сейчас говорили о некой итальянской оккупации их острова, на который я, получается, и попала. Ибо, если мне не изменяет память, «ромеями» в древности называли римлян, а Италию – Романией...
Интересно!
Школу я закончила с серебряной медалью, за что потом ругала себя всю жизнь – чуть-чуть до «золота» не дотянула. Зато из института вышла с красным дипломом.
