Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
— Герман, ты легко читаешь мои мысли — и я не поверю, что ты ни разу за месяц не слышал, что я на самом деле себе думала... ты просто действовал согласно своему плану.
— А что, если я просто не хотел пугать тебя раньше времени? — спросил Герман.
— Тебе напомнить, как именно ты вытащил меня из поезда? — усмехнулась я в ответ. — Ты помнишь тот цирк, что ты устроил.. и тот ужас, который я ощутила, когда я поняла, что не могу управлять своим телом.
— Наташ...
Я замотала головой, не давая Герману возможности продолжить.
— А потом ещё это полнолуние, когда я вдруг начала вести себя почти как оборотница, хотя я стопроцентный человек.
Посмотрев на Германа, мне пришлось признаться (он бы всё равно услышал это сейчас в моих мыслях).
— Я не понимаю, каким образом, но в эти два дня во время полнолуния, мой мир сузился до ушка швейной иглы — и весь оказался заполнен тобой.
— Это же хорошо, Наташ, — покачал головой Герман. — Когда муж и жена любят друг друга...
— Это ненормально!
Левицкий приподнял бровь.
— Я имею в виду, не когда любят, а когда это происходит как это случилось у меня.
Я протерла лицо руками.
— Меня — как будто реальной меня — совсем не осталось.
— Наташа, ты слишком драматизируешь...
— Нет, — замотала я головой. — Но знаешь, что самое страшное?
Я вопросительно посмотрела на Германа, но так и не дождавшись от него реакции, сама ответила:
— Но самое страшное наступило потом, когда Полнолуние отступило, и ко мне начали возвращаться мои прежние мысли... когда стала возвращаться прежняя я.
— Может, дело вовсе не в Луне, Наташ? — спросил Герман, прищурившись. И прищур у него вышел... недобрый. — Знаешь, как говорят,что у трезвого на уме, то у пьяного на языке?
— Я не пила."
"— Я и не утверждаю этого, — пожал плечами Левицкий. — Но, возможно, Луна повлияла на тебя гораздо меньше, чем ты сама хочешь этого признать, и дело вовсе не в Луне, а в тебе самой?
— Тогда почему после полнолуния я снова стала собой прежней? — спросила я у Германа.
А тот просто снова пожал плечами.
— Потому что ты испугалась будущего. Или вспомнила своё прошлое.
Герман выразительно посмотрел на меня.
— Но, Наташа, ты совершаешь ту же ошибку, которую совершает большинство людей. Ты то живешь в прошлом, то со страхом заглядываешь в своё будущее — и никогда не живёшь просто настоящим.
Он протянул ко мне руку, давая возможность рассмотреть в тусклом свете фонаря его широкую мужественную мозолистую ладонь с длинными пальцами.
