Автор
Я стояла напротив загадочного мужчины, которого уже можно было узнать — но на самом деле передо мной стоял безжалостный зверь, готовый причинить мне невыносимую боль. После одной встречи с ним я едва не умерла. Меня вернули назад, но в душе оставалась бабушка и загадочная Альфа-самка — Василиса Игнатьев....
— Как удобно, да, Наташа?
— О чем это ты? — попыталась прикинуться я дурочкой.
Левицкий издевательски фыркнул.
— Кажется, именно ты много раз говорила про метку, — протянул Герман, продолжая жечь меня взглядом. — Сколько раз ты упоминала, что раз мы не заверили обряд, то не считаемся супругами?
Понимая, что Герман ждёт от меня ответа, я осторожно пожала плечами.
Я просто не знала, что ему на это ответить.
Он был, конечно, прав — по всему получалось, что он был прав... только, когда я говорила ему про то, что обряд между нами не закончен, я не думала, что я сама, по своей воле, укушу его в ответ.
… и как так получилось, что не прошло и суток, а я уже жалею о своем поступке?
— Я облегчу твои страдания, — хмыкнул Левицкий, оказавшись снова рядом со мной. Схватив меня за руку, Герман потянул меня в свою спальню прямо через развороченный дверной проход.
Казалось для Германа не было ничего страшного в том, что его зверь (или он сам) выбил дверь — он как будто вообще этого не замечал.
Я же, не по своей воле следовавшая за ним, смотрела на всё это с нескрываемым ужасом. Это как будто ещё раз доказывало, насколько мы с Левицким абсолютно разные — точнее, что мы из разных миров, которым лучше не пересекаться.
Как только я об этом подумала, Герман резко обернулся ко мне.
— Ты забыла, что тебя вырастила оборотница? — приподняв бровь, поинтересовался Левицкий. Впиваясь в меня глазами, он ,видимо, ожидал от меня какого-то ответа, но мне нечего было ему на это возразить.
Хотя...
— Бабушка Наташа никогда не рассказывала нам с мамой про оборотней, — произнесла я тихо. Тише, чем я сама этого хотела. Это была не просто фраза...
Герман, видимо, хотел напомнить мне, что я не совсем чужая в его мире, только вот бабушка Наташа, видимо, неспроста скрывала от нас с мамой свою двуликость... возможно, она сама больше, чем кто-либо другой понимала, насколько ужасны оборотни.
Впрочем, эта мысль приходила мне в голову раньше — и потому она не стала для меня откровением.
Однако, обнаженный мощный мужчина, против моей воли приволокший меня в свою комнату, делал это мнение... бесспорным.
Если бы я только могла забыть то время, когда я целовала это натренированное тело... когда сама впивалась в его руки, прося, нет требуя, чтобы они не отпускали меня.
