В Маргариту Павловну никто не заморачивался такими вопросами. В городе её знали как "колбасную королеву", и то кто-то с уважением, а кто-то с восхищением называли «королевой Марго». Она действительно была хозяйкой Урюпинского мясокомбината, где продукция под брендом «Делюкс» процветала. Здесь царила острый вкус и дружба между людьми, создавая неповторимую атмосферу в сердце Марего.
— Слуги во дворце достаточно обучены, чтобы помочь вам, ваша же служанка разделит с вами домашнее заточение, а по возвращении в Эссекс я решу, что с вами делать, — строгим, не допускающим возражений голосом проговорил эрл Эссекс и направился к выходу из покоев.
— Хамфри, — со страдальческим выражением на бледном лице, упав на колени, вслед ему протянула обе руки леди Эссекс, — ты не можешь...
Эрл обернулся:
— Вы ошибаетесь, леди, я, — сделал эрл ударение на «я», — могу, а вот вам надо посидеть, помолиться и подумать над своим поведением.
Холодно взглянул на склонившуюся перед ним женщину, сухо произнёс:
— Встаньте с холодного пола, вам надо думать о своём здоровье, вы пока мне не принесли обещанного наследника.
За эрлом захлопнулась дверь, а леди Эссекс, выражение лица которой сменилось. Теперь оно выражало ненависть. Леди упала на пол и с каким-то полу-рычанием, полу-стоном ударила обеими руками о пол:
— Ненавижу, ненавижу тебя, Маргарет.
***
Дни тянулись, наступила двенадцатый день празднования Рождества. Монахини прижились в замке. Они незаметно взяли на себя ряд обязанностей, стали помогать Бере, к ним стали приходить женщины не только из замка, но и из деревни.
Мне самой нравилось разговаривать с матерью Агнессой. Она оказалась умной и открылась мне, рассказав, что её направили по письму моей «замечательной» родственницы, которая «умоляла», епископа помочь несчастной вдове.
— Вы поэтому потащили людей через опасный перевал зимой? — холодно спросила я.
Монахиня опустила голову вниз и, мне показалось, что ответила она снова почти искренне:
— Я обещала епископу, и не могла вернуться просто так.
Такая откровенность подкупала, конечно, до конца я ей не доверилась, но в круг общения допустила. Теперь аббатиса присутствовала не только на богослужениях, но и у нас за столом.
В один из дней я тоже честно сказала монахине, что Бога уважаю, но не вижу, что могу посвятить жизнь служению ему.
Больше мать Агнесса не заводила разговоров о том, чтобы меня уговорить. Мы просто беседовали, и мне действительно становилось легче.
К сожалению, сэр Джефри сказал, что не сможет полностью заменить отца Давида, потому как не чувствует в себе силу вести по дороге к Богу всех. Воинов он был готов вести за собой не только в бой, но и в служении, и, отчего-то смутившись, сказал, что у шотландцев именно он проводит службы, а вот заниматься всеми, включая детей и женщин нет.
