В Маргариту Павловну никто не заморачивался такими вопросами. В городе её знали как "колбасную королеву", и то кто-то с уважением, а кто-то с восхищением называли «королевой Марго». Она действительно была хозяйкой Урюпинского мясокомбината, где продукция под брендом «Делюкс» процветала. Здесь царила острый вкус и дружба между людьми, создавая неповторимую атмосферу в сердце Марего....
— Так сегодня утром увидели корабли и закрыли, господин, — ответил Ифор, продолжая настороженно смотреть на нас. Но страха в его лице, как и на лицах женщин, я не видела, как и подобострастности."
"И здесь у меня из-за спины раздалось покашливание отца Давида. Я посторонилась, чтобы пропустить старика.
Он прошёл вперёд, подслеповато прищурился и вдруг спросил:
— Ифор-лучник? Ты ли это?
На лице у мужика возникло узнавание:
— Отец Давид?
Он сделал два шага вперёд и низко склонится, подставляя голову под руку старого монаха.
— Как ты вырос! Возмужал! — в голосе отца Давида звучала искренняя радость.
Он обернулся ко мне и сказал:
— Ифор быт лучшим лучником графства, все турниры выигрывал. Никто не мог с ним сравниться.
А Ифор вдруг смущённо потупился и пробормотал:
— Да дивно это было, отец Давид
И вдруг вскинулся, взглянул на меня:
— Леди?
Но ответил ему снова отец Давид:
— Да, Ифор. ваша леди вернулась, дочь графа Гламорган и внучка Лливелина.
Мужчина уставился на меня, не мигая, и вдруг поклонился.
Прикрикнул на своих женщин, чтобы те освободили стол.
После того, как отец Давид назвал меня, всё в доме пришло в движение. А у меня возник вопрос, кто такой Лливелин и почему глаза и у мужчины, и у его женщин стали такими огромными, когда они это услышали. А мальчишка, который всё-таки вылез из-за занавески и теперь стоял в углу, вообще не отрываясь, смотрел на меня. И у меня было впечатление, что, если бы было можно меня потрогать, то он бы обязательно это сделал.
Когда нас усадили за стол, а женщины принесли какую-то еду в глиняных тарелках, я обратила внимание, что лепёшки хлебные были какие-то серые, словно мука, из которой их пекли, была с пылью.
Единственное, что было вкусное, это был сыр, ноздреватый белый, с пикантным запахом.
Ифор заметил, что сыр мне понравился и с гордостью сообщил, что это его жена Ронда мастерица, и у них, в отличие от немногих в деревне, есть коза.
— Зима эта была долгая.
— А скажи мне Ифор, — спросила я, — а кто сейчас есть в замке?
Ифор поджал губы, посмотрел на отца Давида и выплюнул:
— Отец Киприан, нормандец.
— А что он там делает? — удивлённо спросила я, совсем не понимая, почему какой-то «отец» да ещё и нормандец занял мой замок.
Ифор рассказал, что отец Киприан появился ещё весной несколькими «братьями по вере».
