Полину поначалу обрадовал энтузиазм селян, и она чуть ли не с материнской гордостью смотрела на людское воодушевление, но по мере того, как с неё требовали всё больше и больше, крича с разных сторон, в чём они нуждаются, восторженно-праздничный настрой схлынул, а чувство тревоги нарастало и требовалось срочно как-то реагировать на оказываемое давление. Ну, что за люди?!
— Дорофеич, голубчик, — громко обратилась девушка к старшему поселения, — солеварня же продолжала работать всё это время?
— Верно, матушка, — настороженно ответил староста, сбавив тон и применив новое обращение. Уж больно похолодел взгляд хозяйки.
— Подай мне отчёт и доход, — потребовала она, стараясь смотреть в упор только на Дорофеича.
— Дык, неграмотный я… — староста оглянулся, ища поддержки односельчан и те зашевелились, что-то там невразумительное загудели…
— Неси тогда все деньги, что выручили за соль, я сама посчитаю мне причитающееся, — не обращая ни на кого внимание потребовала баронесса.
— Дык, как же это? — растерялся староста, а все замолчали.
Со всех сторон на Полину устремились напряженные взгляды, и ей показалось, что селяне решают, не закопать ли её сейчас или погодить до темноты. Ощущение опасности придало силы и она, распрямив плечи до боли, твёрдо произнесла:
— Точно так, как делал это королевский управляющий, — и для убедительности повторила жест короля, стукнув кулаком по раскрытой ладони, мол всё сказано и точка!
— Э, мало там… чего считать-то? — невнятно пробормотал староста, не желая сдаваться.
— Значит, быстро управлюсь, — отрезала Полина.
Она медленно обвела напирающих на неё мужчин суровым взглядом, и вновь в упор посмотрела на старосту, пугая его всполохами пламени в своих глазах. Маленькая иллюзия произвела нужное впечатление.
— Ну же, я жду, — напирала баронесса и все почувствовали, что она не отступит. Была в ней мягкость, да вся вышла! Раньше-то ей бабы пожалятся, а она слушает, в положение входит, а теперь прямо за горло берёт!
Дорофеич нехотя отправился в свой дом, оглядываясь, как будто ожидая, что хозяйка передумает, а Полина создала иллюзорного страшного пса и отправила его вслед за ним."
"Она не могла следить через иллюзию, что делает староста, но мысленно прикрепила иллюзию к правому бедру мужчины и угрожающе порыкивающий пёс держался рядом, и Поля надеялась, что у неё более-менее получается создавать видимость контроля. Сработала уловка или нет, но денег оказалось несколько больше, чем Полина рассчитывала, хотя отец был прав, считая, что на солеварню не стоило возлагать особых надежд.
Вместе с деньгами староста принёс свиток от налогосборщика, где была проставлена печать о том, что долгов у поселения перед королём нет.