В узкой улочке дрожали суетливые тени, и одна из них обратился к молодой женщине — Полине. "Госпожа, вас сопроводить ко дворцу?" Но сердце Полины уже билось неуверенно, будто она случайно отравленная птица среди летящих ястребов. Она знала, что время идет к переходу, но мир вне воли её планов стал слишком странен: каждый шаг приводил к новым загадкам и ужасам....
— Не будет ли это жестоко?
— Жестоко? Нэт, о чём ты? Ты же был придворным и должен был видеть, как выживают там дамы! Разве они менее знатны, чем твои сёстры? Или ты считаешь, что лучше откармливать твоих родственниц, как гусынь, чтобы потом выгодно продать их к столу обеспеченного вельможи? Не дать им познать жизнь, а пересадить из одной клетки, заваленной продуктами, в другую, делая вид, что это и есть настоящая жизнь?
— Я полностью с тобой согласен, — потирая лоб, признался Нэт. — Они возненавидели меня за то, что я взял управление имением в свои руки, так пусть получат свободу, а вместе с ней ответственность.
Нэт замолчал, и Поля хотела заметить, что его кидает из крайности в крайность, но тут он тихо сказал:
— Полюшка, если бы ты знала, как они умеют ненавидеть! Я так устал от них! Но меня съедает стыд и вина за то, что я понял, что более не люблю их, и мне тягостно с ними.
Полина не ожидала такого признания. Она думала, что Нэт всё ещё жалеет и верит своим родственницам.
— Научатся самостоятельно жить — хорошо, — жёстко продолжил он, как будто только что не было ничего произнесено, — нет — выдам замуж по своему усмотрению.
— А мама?
— И маму выдам замуж.
— Ты суров, — хмыкнула Поля.
— И ещё, своих детей я ей не доверю. Пора прервать этот порочный круг воспитания бездельниц.
Нэт замолчал. Решение выпустить из близкого круга маму и сестер далось легко. Обязательства по отношению к ним остались, а в остальном… потребуются годы, чтобы в душе улеглась обида на них, так что в их интересах больше не привлекать его внимание.
— Полюшка, я хочу стать тебе хорошим мужем и отцом наших детей. Вот только боюсь сделать что-то неправильно!
— Так и я боюсь, — развела она руки в жесте растерянности и сразу прижалась к его груди, то ли ища поддержки, то ли даря её. После этого разговора они стали ближе к друг к другу, хотя дался он тяжело.
— Так как же нам быть? — он крепче прижал её и положил подбородок на макушку Полиной головы.
— Мне кажется, что в первую очередь нам надо стать счастливыми, — глубокомысленно заметила Поля.
— А что тебе для счастья надо?
— В том-то и дело, что я не знаю! — с досадой буркнула она. — Вот я смотрю на других — и всё мне кажется очевидным, а как только думаю о себе, то путаюсь, и к тому же мои желания меняются в зависимости от настроения. И всё это удручает.
— Давай тогда начнём с очевидного, — шепнул ей в ухо Нэт.
