Автор
В стенах галереи панели деревянной обшивки создают мутное мерцание света. Виктор шел по залу, словно пробираясь через сон, его лицо холодно блестит от той силы, что в нем живет. Но после прикосновения к стене, удивление исчезло, и он замер, словно статую в полной неподвижности....
— Ту уверенность — не самоуверенность красивой барышни, а спокойное достоинство человека, знающего себе настоящую цену, — что появилась у тебя после болезни, не почерпнешь из журналов.
— По-моему, мало что изменилось. Впрочем, тебе со стороны виднее. Я не могу объяснить, откуда знаю то, что знаю. Просто… знаю, и все.
Неизвестно, до чего дошел бы этот разговор, не объяви Алексей о приходе доктора, Ивана Михайловича.
— Ты все же послал за врачом, — поморщилась я, заранее предвкушая порцию вредных советов.
Конечно, я прекрасно сознавала, что это не я такая умная, это медицина за несколько веков ушла далеко вперед, и почти наверняка, окажись в моем времени какой-нибудь врач из будущего, он ужаснулся бы варварским методам лечения.
— Как я могу доверять твоим познаниям в лечении, если ты сама не понимаешь, откуда они взялись?
Сказать ему правду и посмотреть, какое лицо будет у Виктора? А потом ловить его, когда он помчится за психиатром? Так и поймать не успею, доктор вон уже в доме, а до узкой специализации врачей здесь пока не додумались.
— Петр выздоровел, — напомнила я.
— После — не значит вследствие.
Появившийся доктор был сед и благообразен. Мне показалось, будто он удивился, услышав, что позвали его к помощнице кухарки, но никаких замечаний по этому поводу не сделал, прошел за мной на черную половину дома, и даже девичий визг его не смутил.
— Тихо все! — рявкнула я, и, как ни странно, служанки заткнулись все разом.
В глазах коллеги заплясали смешинки, но он снова воздержался от комментариев.
— Все вон! — продолжала я.
Горничных будто ветром сдуло. Только Дуня взяла с лавки лоскутное покрывало и невозмутимо накрыла им Феню, прежде чем тоже выйти из комнаты. Девчонка вытянула руки вдоль туловища, всем видом показывая, что покрывало не отдаст.
— Феня… — начала было я.
— Барыня, не гневайтесь!
— Милая девушка, уверяю вас, у меня нет никаких дурных мыслей, — мягко вмешался доктор. — Но я должен осмотреть ожоги, чтобы понять, как вам помочь.
Однако Феня только крепче вцепилась в одеяло.
— Не позорьте меня! Девки же засмеют, а мужики скажут, гулящая и…
Так, похоже, все серьезно. Репутация гулящей — это катастрофа для девушки, которую некому защитить.
