Автор
В стенах галереи панели деревянной обшивки создают мутное мерцание света. Виктор шел по залу, словно пробираясь через сон, его лицо холодно блестит от той силы, что в нем живет. Но после прикосновения к стене, удивление исчезло, и он замер, словно статую в полной неподвижности....
— Поэтому я обсуждаю свои подозрения с вами и вряд ли расскажу о них уряднику.
— Мне ваши подозрения тоже кажутся игрой слишком бурного воображения. Доктор не может быть убийцей.
— В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, — процитировала я, забыв, что здесь едва ли слышали о Гиппократе.
Но, видимо, что-то подобное клятве существовало, потому что муж задумчиво кивнул:
— Предполагается так.
— Однако, если врач решит стать преступником — это будет очень опасный преступник, — настаивала я. — Хорошая память, отточенный ум и умение абстрагироваться от человеческих страданий.
— Мне всегда казалось, что людям этой профессии должно быть свойственно милосердие.
Конечно. У нас у всех нимбы и регулярно чешутся лопатки, когда там прорезаются крылышки.
— Иногда милосердие принимает своеобразные формы. Вскрыть нарыв, удалить орган, отнять конечность…
— Ради спасения жизни.
— Разумеется. Для блага пациента. Причинить страдания сейчас, чтобы избавить от них в будущем. Предположить, что для ее же блага капризной и изнеженной барыньке лучше умереть, чем остаться одной без средств к существованию и с клеймом разведенной.
Виктор дернул щекой, и я добавила:
— Я сказала это не для того, чтобы вас упрекнуть. Только чтобы напомнить. Вы ведь тоже тогда услышали в его словах намек — иначе не возмутились бы так.
— Это очень серьезное обвинение, — медленно повторил Виктор. — Которое практически невозможно доказать. Но и отмахнуться от него я теперь не смогу. Вы действительно не узнали того ночного татя?
— Не узнала, — не стала врать я.
— В самом деле не помнили?
— В самом деле. Кажется, я говорила вам, что после болезни у меня появились провалы в памяти.
Да, признаваться в этом было опасно. Но еще опаснее и дальше делать вид, будто все нормально. Завтра приедет урядник, а я даже не знаю, знакомы ли мы. И Виктор слишком умен, чтобы пытаться исподволь у него это выведать. Таких несуразиц с каждым днем будет накапливаться все больше.
Интересно, могло бы у нас что-то выйти, не стой между нами призрак Настеньки? Если бы каким-то чудом с ним познакомилась я — настоящая?"
"Я настоящая наверняка сочла бы его мальчишкой, он меня — старой теткой. Да и сейчас — есть ли у нас что-то общее, кроме влечения, которое нельзя отрицать?
О каких глупостях я думаю!
— Говорили, — подтвердил Виктор. — Когда не узнали меня. Но я тогда решил, будто это притворство.
