Автор
Старик выглядел внезапно молодым и полным сил — хотя бы по глазам и аукался он Захар Харитоновичем. Его тело казалось неумолимо набухшим от долгих лет и грудастости, скрывающейся под дорогими шмотками. Лицо с загорелыми щеками напоминало зверя, готового в любой момент броситься на привычный хлебосольный кусок....
Похоже, «Хозяйка старой пасеки 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— О родителях, — не стала скрывать я. — Говорят, будто всех детей хорошие родители любят одинаково, но на самом деле — возможно ли это? Впрочем, я никогда не была матерью, так что не мне судить.
— Узнаете, и, думаю, спустя не так уж много времени. — И снова от интонации в его голосе меня бросило в жар. — Моя мать говорила, что дочери, даже выйдя замуж, всегда останутся ее детьми, а мальчики — пушечное мясо.
Я поперхнулась куском хлеба. Услышь я что-то подобное от своего бывшего мужа — не удивилась бы, он не уставал ныть о том, как его никто не любит.
Исправник подскочил, деликатно похлопал меня по спине, и я порадовалась, что он не видит моего лица.
А с другой стороны… как можно сказать что-то подобное собственному ребенку!
Он вернулся на свое место за столом."
"— Тетушка же, наоборот, считает, будто сыновья останутся с ней до самой ее смерти, а дочери, выйдя замуж, превратятся в отрезанный ломоть, — негромко и задумчиво продолжал Стрельцов. — Возможно, потому Варенька, при всех ее достоинствах, так отчаянно старается заполучить всеобщее внимание.
Я отпила кофе, надеясь, что чашка скроет выражение моего лица. Нет, это не было жалобами подросшего, но так и не повзрослевшего мальчика. Это было откровенное размышление взрослого мужчины — в ответ на мою откровенность.
— Я понимаю и тетушку, и мою матушку.
Как я ни прислушивалась, не смогла уловить в его тоне горечи или обиды. Значит, и мне стоит придержать те слова, что рвутся наружу.
— Самая достойная участь мужчины — быть воином и защитником.
Он не просил ни защиты, ни жалости — да и жалость только оскорбила бы его, разорвала ту тонкую паутину доверия, что начала появляться между нами. Все же знай я заранее, что мои слова заставят его раскрыться настолько сильно, — прикусила бы язык.
— Да, моя матушка, как и ваша тетушка, возлагала все надежды на сына, — сказала я. — Она не пережила потери. И все же, если бы спросили меня, я бы сказала, что, запрещая себе привязываться и любить из страха потерять, — мы теряем сразу. Возможность оставаться живыми, потому что все живое так или иначе чувствует, и только мертвому все равно.
