Автор
В дремоте я ощутила тяжёлый гнет, словно тучи на сердце. Внезапный стук в дверь разбудил меня и заставил вздрогнуть. Как всегда, Глашка превращала мое сонное состояние в спешку — требовательная хозяйка старой пасеки. Меня ждала нелегкая трапеза и упреки за глупые выходки....
Похоже, «Хозяйка старой пасеки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Зато, когда понял, что тишком улизнуть не удастся, чего устроил!
— Думаете, это был Савелий?
— А кто же еще? Кому бы взбрело пробираться в твой дом, где, уж прости меня, и взять-то толком нечего!
— А шали? Наверное, и еще что-нибудь есть.
— Так кто же про них знал? Мы и сами не знали, пока не нашли. Граппа всем, кто согласен был слушать, рассказывала про долги да крайнюю бедность. К ней и с визитами-то ездить перестали, чтобы в долг не попросила, такая назойливая стала, что за рамки всех приличий выходила. — Генеральша покачала головой.
— Думаю, вам не грозит ни то, ни другое, — сказала я."
"Казалось, эта женщина и в гробу лежать не станет, начнет распоряжаться на собственных похоронах.
— В самом деле, Марья Алексеевна, вашему уму и бодрости иным молодым позавидовать впору, — сказал Стрельцов, предусмотрительно не оборачиваясь. — Да и славной вашей жизни: все сыновья при деле, все дочери — достойные жены и матери.
— Спасибо, милые, но и жизнь, и разум наш в руках господа. — Генеральша осенила себя священным знамением.
— А Савелию зачем лезть? — полюбопытствовала Варенька. — Он же сбежал! Думаете, что-то ценное в доме спрятал? — Ее глаза загорелись. — Клад?
— Да какой там клад, — отмахнулась генеральша. — Помяни мое слово, лез он, чтобы Глашеньке отомстить. Жизнь у него тут была спокойная, налаженная. Хозяйство в руинах, дел особо нет, зато подворовывать можно сколько угодно, Граппа-то в делах ничего не понимала.
Стрельцов послушно водрузил самовар на стол, я начала расставлять чашки.
— Но ведь не Глаша тетушку топором зарубила? — продолжала любопытствовать Варенька.
— Конечно, нет, милая. Но, когда разом все теряешь, иной ищет покоя душевного да сил, чтобы заново все начать, а кто-то — виновного в своих бедах.
— Хотел бы я посмотреть, как Глафира Андреевна пытается прогнать должностное лицо при исполнении, — хмыкнул Стрельцов.
«Добрым словом и топором», — едва не брякнула я, в последний момент прикусив язык.
— Глашенька, ты хозяйка, сделай милость, разлей чай, — попросила генеральша, устраиваясь за столом. — А ты, граф, пока чай не пьем, расскажи, что там было-то.
