Хозяйка старой пасеки — читать онлайн бесплатно полностью

Разъезды с вашими письмами дадут ему повод поговорить с разными людьми, не вызывая подозрений. Люди вообще куда охотнее разговаривают с посыльным, чем с представителем правопорядка.

— А мундир?

— Долго ли его снять?

Я мысленно перебрала все, что нужно сделать, и решила: даже если исправник недоговаривает — а он наверняка недоговаривает, — отказываться от помощника нет смысла.

Не дожидаясь моего ответа, Стрельцов махнул рукой, подзывая пристава.

— У Глафиры Андреевны есть для тебя задание. — Он снова повернулся ко мне. — Герасим ходил в Чернушки, похоже, это его родная деревня, где его знают и понимают. Но я бы посоветовал вам послать за людьми в Воробьево, туда полчаса пешком.

— Да, спасибо, — кивнула я.

До чего неудобно, когда мне объясняют вещи, которые я как хозяйка этих земель должна знать самостоятельно! Вот и во взгляде Гришина промелькнуло любопытство. Но взгляды к делу не пришьешь, так что я с невозмутимым видом проинструктировала Гришина, что мне нужны люди для похоронных услуг. Будь я просто соседкой, такой же деревенской бабой, помогли бы бесплатно, рассчитывая на ответную помощь. Однако я была барыней.

— Положите полтину на все плюс угощение на поминках, — сказал Гришин, выслушав меня. — Они сами между собой разделят.

Мою идею с мальчишками-посыльными он одобрил, как и мысль о девочках-поденщицах, кроме Стеши, на первое время.

— Да и на поминки я сам продукты куплю, ежели захотите, — предложил он. — Только скажите, чего и как.

Я задумалась.

— Пригласили пятьдесят человек…

— Приедет хорошо если половина, — подсказал Стрельцов.

Живущие в доме, священник, работники на похороны и дети — посыльные и поденщики. Все равно придется человек на сорок готовить.

— Телегу надо брать, — задумчиво сказала Варенька, когда я изложила все это. — Одной муки не меньше пуда. На кулебяку и блины, без блинов поминки нельзя. И пшеницы на кутью… Или мука есть?

— Гречневая и ржаная.

Девушка скривила носик, без всяких слов показывая, что она думает о ржаных пирогах. Я вопросительно посмотрела на Стрельцова, тот развел руками.

— Черный хлеб мало кто ест.

— Отрубов двадцать пять на все выйдет, — сказал пристав."

"Я мысленно охнула. Четверть выданных мне на год денег за один день! Но никуда не денешься. Это не просто дань уважения покойнице, которую я толком и не знала, а мой первый контакт с местным обществом. В нашем мире мне было бы наплевать, что скажут соседи. Здесь я либо заявляю о себе как о полноправной хозяйке, с уважением относящейся к соседям и обычаям, либо подтверждаю, что я девица, неспособная вести себя как полагается — и с которой, в ответ, тоже можно обращаться как угодно. В одиночку мне не выжить.