Автор
В дремоте я ощутила тяжёлый гнет, словно тучи на сердце. Внезапный стук в дверь разбудил меня и заставил вздрогнуть. Как всегда, Глашка превращала мое сонное состояние в спешку — требовательная хозяйка старой пасеки. Меня ждала нелегкая трапеза и упреки за глупые выходки....
Похоже, «Хозяйка старой пасеки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Еще и причину смерти назвать без вскрытия… Мало ли, может, бабка на самом деле умерла от инсульта, а топором ее рубанули, чтобы получить страховку на случай насильственной смерти, ведь страхование от сердечно-сосудистых заболеваний стоит намного дороже, чем от несчастного случая. Хотя вряд ли можно назвать несчастным случаем топор промеж глаз.
О чем я? Какое страхование? Если доктор уповает на «благословение» при вывихе — и никто из окружающих не крутит пальцем у виска, значит, с медициной тут полный швах.
Судя по всему, доктор сделал все, что мог сделать в его положении.
— Все верно, — сказала я, дослушав.
— Тогда подпишите.
А вот это засада так засада. Я взяла протянутое перо бездумно — голова была занята поиском объяснения, почему я не знаю собственную подпись. Перо легло в пальцы неожиданно ловко, будто я всю жизнь только им и писала и знать не знала никаких шариковых ручек.
Или рискнуть? Я зажмурилась.
— Что с вами, Глафира Андреевна? — встревожился доктор.
Рука сама вывела несколько закорючек.
— Что-то дурно, да, — пролепетала я, по-прежнему опасаясь раскрыть глаза. Глупо.
Доктор подхватил меня под локоть, усадил в кресло.
— Сейчас я достану нюхательные соли.
Я закашлялась от вони нашатырки, отмахнулась, забыв, что до сих пор держу в руках лист.
— Мне уже лучше, спасибо.
А то ведь не отстанет со своими солями. А я веду себя как дура. В конце концов, доктор сам подсказал мне ответ. Потрясение. Не каждый день находишь родственника с топором во лбу.
Я посмотрела на записи."
"«Записано верно, в чем своей рукой удостоверяю и подтверждаю», — было начертано почерком доктора, а дальше — завитушка, накарябанная мной.
Я ойкнула, выронив лист. Он спланировал на пол, я наклонилась, вглядываясь в россыпь извивающихся гусениц. Ни слова не понятно.
Доктор снова сунул мне под нос вонючую гадость, именуемую нюхательными солями.
— Хватит, я пришла в себя. Почти. Оказывается, я не настолько хладнокровна, как хотелось бы.
— У вас удивительная выдержка.
Он поднял с пола бумаги. Я бросила на них прощальный взгляд: «Труп находится в кровати…»
Так. С этим непременно нужно разобраться. Но без свидетелей. Пока меня не упекли в местную дурку. Весьма негуманную, если верить всему, что я читала про медицину былых времен.
А потому сейчас необходимо чем-то заняться, чтобы отвлечься. Вот хотя бы…
С улицы донеслось грустное ржание.
