Автор
В дремоте я ощутила тяжёлый гнет, словно тучи на сердце. Внезапный стук в дверь разбудил меня и заставил вздрогнуть. Как всегда, Глашка превращала мое сонное состояние в спешку — требовательная хозяйка старой пасеки. Меня ждала нелегкая трапеза и упреки за глупые выходки....
Похоже, «Хозяйка старой пасеки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я не стала выяснять, что именно он собирался оставить в наследство, не продавленный же диван с телевизором: мы даже жили в квартире, доставшейся мне после отца. Просто собрала его вещи и сменила замки, решив для себя: значит, не суждено. Потом родился племянник, и мне казалось, что я примирилась с неизбежным.
А вот поди ж ты — осознание, что эта совсем юная женщина кормит грудью, что ей доступно счастье, которое мне судьба не отмерила, резануло по живому.
— Не стоит, — вежливо улыбнулась я, помогая гостье скрыть неловкость.
Она благодарно кивнула. Я указала на дверь:
— Пойдемте, Мария Алексеевна, не будем мешать лечению.
Хотя на самом деле я умирала от любопытства. Только сейчас до меня по-настоящему дошло, что в этом мире есть магия, а значит, и лечение может быть волшебным!
Варенька, которая уже проснулась, воскликнула:
— Нет-нет, не оставляйте меня одну!
Она вцепилась в ручку дивана, пытаясь встать. Потянулась ко мне, схватила за рукав.
— Глафира Андреевна, не бросайте меня! Мне так больно, а вы так хорошо умеете успокоить!
Я растерянно посмотрела на княгиню, колеблясь между любопытством и тактичностью. Никому не нравится, когда над душой стоят посторонние.
— Я не буду делать тебе больно, — мягко сказала Анастасия. «Павловна» к ней не клеилось точно так же, как «Николаевна» к Вареньке. — Только посмотрю.
— Ну пожалуйста! — На ресницах девушки заблестели слезы.
Как будто и не она пару часов назад кусала губы, сдерживая крик, и твердила, что женщина должна уметь терпеть.
— Да останься, Глаша, — пророкотала Марья Алексеевна. — Княгиня у нас барыня строгая, а вам, барышням, друг друга понять легче.
Она подхватила под локоть Стрельцова, замершего в дверях с молотком в опущенной руке.
— А вот тебе здесь нечего делать, граф. Безногой твоя кузина не останется, и прекращай себя грызть: я не я буду, если она тебе этот вывих не припомнит и не отыграется. Так что будет еще возможность расплатиться.
— Он-то тут при чем? — не удержалась я.
— Старший брат всегда при чем, хоть и двоюродный. — Она повлекла исправника за дверь. — И молоток положи, — донеслось из соседней комнаты. — А то еще на ногу себе уронишь, потом тебя лечи.
