Автор
В дремоте я ощутила тяжёлый гнет, словно тучи на сердце. Внезапный стук в дверь разбудил меня и заставил вздрогнуть. Как всегда, Глашка превращала мое сонное состояние в спешку — требовательная хозяйка старой пасеки. Меня ждала нелегкая трапеза и упреки за глупые выходки....
Похоже, «Хозяйка старой пасеки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Напомни, пожалуйста, что тебе понадобилось?
— Бумага и чернила, — воспряла она.
— Я запрещаю тебе писать письма, — донеслось от лестницы.
— А я песни буду слагать!
— Кирилл Аркадьевич, пожалуйста, — мягко сказала я. — В доме убийца, и, чем быстрее вы его обнаружите, тем быстрее мы все вздохнем спокойно.
Исправник молча кивнул и исчез на лестнице вместе с Марией Алексеевной.
— Так вы мне поможете? — спросила девушка.
— Конечно, — улыбнулась я.
Подошла к углу, где стояли костыли, принесла их Вареньке.
— Вот. За эту перекладину держишься, эти подушки под мышки, но опираешься все же не на них, а на руки.
Она растерянно захлопала глазами.
— Доктор велел тебе больше двигаться, помнишь? — проворковала я, ставя костыли по обе стороны от девушки. — Давай, берись. Вот так.
Честно говоря, я ожидала, что костыли сейчас полетят в стену, если не в меня. Но, видимо, среди хорошо воспитанных барышень этого века подобное считалось дурным тоном.
— Я не…
— Придется справиться, — развела я руками.
— Надо нанять нормальную!
— Предлагаешь мне вытащить ее из кармана? — приподняла бровь я.
Варенька с совершенно ошарашенным лицом поднялась, попробовала шагнуть, еще раз.
— Вот видишь, у тебя замечательно получается! — подбодрила ее я и, не давая опомниться, подвела к столику в гостиной, за которым Стрельцов писал протоколы. Поставила перед девушкой чернила и бумагу.
— Вот. Можешь слагать песни сколько вздумается. Как заскучаешь, позови…
Варенька расцвела, а я безжалостно добавила:
— Принесу салфетки подрубить, а то на поминках на всех салфеток не хватит. Или, если надоест сидеть на одном месте, могу помочь спуститься на кухню, посуду помыть.
— Я что, прислуга? — возмутилась она.
Я пожала плечами.
— Кто не работает, тот не ест.
Девушка фыркнула и демонстративно склонилась над бумагой, вцепившись в перо так, что побелели пальцы.
Деревенских было пятеро: трое женщин и два мужика. Холстины они приняли с поклоном и, судя по лицам, сочли подарок щедрым.
— Все как полагается сделали, — сказала за всех старшая женщина. — Гребень, которым барыню расчесывали, с ней в гроб положили. Мертвую воду в угол у забора вылили, тряпицу сожгли, чтобы в дурные руки не попала.
Я кивнула. Похоже, обычаи здесь не слишком отличались от наших.
