Автор
В таверне "Труба", заполненной жаром готовки и гулом ожившего города, я вижу хозяйку — женщину с уверенностью ниндзя и гостеприимством бабы Яги. Ее каждое движение мастерски подчинено искусству управления заведением, а вкусовые решения создают невероятные деликатесы. Но каждый вечер здесь заставляет вспомнить о том, что истинное хозяинство — это не просто умение готовить, но и способность улыбаться во всем.
Денег первое время не обещаю, но едой и кровом будешь обеспечен. Впрочем... Ты ведь и так нам четверым должен: нехорошо это для гордого воина не рассчитаться по счетам. Особенно за жизнь. Позорно, — я давила на все точки, которые читались болезненными у орков. С их понятиями долга, чести и доблести сделать это было несложно. Хотя вероятность внезапно обнаружить свою голову лежащей у ног после отбивания оной сохранялась.
— Должник... Четверым... Клянусь до конца жизни каждого отслужить! — Грасс с трудом, но опустился на землю, ударяя себя кулаком в районе сердца. Зато я ощутила себя на месте высшего, когда тот со мной договор подписывал. А как иначе можно было отреагировать, оценив, на какой срок «попал» в услужение орк? Я кашлянула:
— Опрометчивая клятва, но мы с Иввой её принимаем.
— Почему это? — не понял Грасс поднимаясь.
— Во-первых, стоило бы узнать, кому должен, а точнее, насколько они смертны. Ладно, я — человек, Ивва у нас — болото, следовательно, бессмертна. Так ведь?
Ивва задумалась, а потом поманила тёмные воды к себе:
— С учётом периодических развоплощений — да. Но в каждом из них до пятисот лет точно могу просуществовать.
— Во-вторых, третий, кому ты обязан жизнью — чёрт, а четвёртый — вампир. Тебе точно твоей жизни хватит, чтобы выслужиться по клятве? — припечатала я орка, с интересом наблюдая за сменой пятидесяти оттенков зелёного на отдельно взятом экземпляре дитя диких степей.
— Долг — есть долг. Грасс от своих слов никогда не отказывается, — орк повторно стукнул себя в грудь, вот только зря, так как повязка начала подозрительно алеть. — Что я должен делать?
— Для начала не стучать себя так часто по израненным частям тела, иначе никогда не заживут. А вечером приходи в таверну, это вон по той тропке, не сворачивая. И перед девушкой извинись, она, как-никак, с тобой сутками сидела... — я помахала рукой довольной Ивве и поспешила в таверну. Вспомнив на полпути, что хотела высказать своё «фэ» по поводу сложившейся ситуации, вернулась и застала умилительную сцену: свежеперевязанный Грасс с букетиком медуницы рассыпался в извинениях перед возмущённо сопящей Иввой. Быстренько проскочив мимо до гати, обернулась и поняла причину деланного недовольства девушки: на левой щеке орка виднелись следы узкой ладошки. Молодец Ивва, не растерялась, несмотря на все свои симпатии. А Грасс вообще эти хрупкие пальчики зацеловывать должен за то, что они ему челюсть не сломали сгоряча.
