Автор
В таверне "Труба", заполненной жаром готовки и гулом ожившего города, я вижу хозяйку — женщину с уверенностью ниндзя и гостеприимством бабы Яги. Ее каждое движение мастерски подчинено искусству управления заведением, а вкусовые решения создают невероятные деликатесы. Но каждый вечер здесь заставляет вспомнить о том, что истинное хозяинство — это не просто умение готовить, но и способность улыбаться во всем....
Им достаточно пробку дать понюхать, чтобы моментально в голову шибануло. Но они всегда ведут себя мирно, поэтому отказать или ограничить в потреблении не имею права.
Тем временем орк, не выпуская сундука, поднял свободной рукой блаженно улыбающегося водника за шкирку, обдумывая, куда бы пристроить безвольное тело, чтобы не мешалось.
— Вен! Покажи Грассу, куда определить наотдыхавшегося гостя на ночлег!"
"Венечка быстро выскользнул из кухни и махнул рукой, чтобы орк следовал за ним.
— Погоди, он за ужин не рассчитался.
Грасс, уже закинувший водника на плечо, быстро сдёрнул того за ногу и хорошенько потряс над полом, наблюдая, как со звоном из карманов посыпались монетки.
— Радикально, однако... — оценила я быстроту и эффективность решения вопроса с оплатой расслабившегося донельзя клиентом ужина. — Вот только много вытряс. Мы же не разбойники какие-нибудь и не налоговики, чтобы до последней нитки обирать. Венечка, отсчитай, пожалуйста, за ужин, ночёвку и завтрак плюс десять процентов от общей суммы — чаевые Грассу.
Вампирчик молниеносно не только поднял деньги, но и рассчитал как полагается. Оплату отдал мне, чаевые ссыпал в ладонь орку, оставшиеся затолкал в карман воднику, возвращённому на плечо.
Грасс с некоторым удивлением посмотрел на меня, прижимая кулаком свою бебекающую через довольные пузыри ношу:
— А говорили, что хозяйка таверны в Перекрестье скупа настолько, что даже одевается в старьё, чтобы не тратить заработанные деньги и с посетителей последние штаны снять готова.
На его последней фразе пара захмелевших мужичков послала мне воздушные поцелуи, заложив руки за брючные ремни, намекая тем самым, что совсем не против стянуть с себя портки не только в уплату ужина. Тьфу, скабрезники.
— Ты больше гномов слушай, они и не такого наплетут, сироты́ подгорные, чтоб их. Скажи, Грасс, тебя когда-нибудь жена бросала, повесив кучу долгов?
— Ни разу женат не был.
— Счастливчик. Мой покойный муж наделал столько долгов, намухлевав параллельно со взносами в надзор, а потом взял и умер, стервец.
— Нет, хозяйка.
— Милó. Здесь меня зовут Милó. В крайнем случае — госпожа Милó. Отнеси гостя в комнату и спускайся на кухню, поговорим.
