В зеркальном отражении жизни Ариадны и Марианны — девочек-подростков без таланта, но с большой мечтой о величии. Взрослые считают, что заплатив за уроки пианиста, сумеют превратить их жизнь в сказку перед гостями. Но после шести вечера хоровое концертирование начинается заново. Каждая нота отражает тщательно скрываемый под маской быта уют и страсть, которые эти девочки не могут выразить....
Это позволяет ягодам вобрать больше солнца, стать слаще и напитаться жизненной силой. Видишь, эти побеги? Они заберут силу у ягод для собственного роста, поэтому мы должны отсекать их без жалости. И главное – успеть всё сделать, пока не опушились почки…
Он щёлкнул секатором. Я как раз склонилась ближе к лозе, чтобы получше разглядеть, и щелчок раздался у самого моего носа.
– Попробуй, – синьор Портэлл протянул мне секатор. И я почувствовала тепло нагретой деревянной рукояти.
– Здесь? – неуверенно захватила короткими изогнутыми ножницами свежий побег и вопросительно взглянула на дядюшку Одэлиса.
Он с улыбкой кивнул. И я, чуть осмелев, сжала рукояти.
Раздался щелчок, и побег отскочил в сторону. Я выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время не дышала, опасаясь причинить боль крохотному кустику.
Понимаю, что всё это наверняка для кого-то было рутинной работой, но для меня оно стало откровением. Магией, незнакомой мне прежде. В этой работе была своя музыка. Мелодия, состоявшая из щёлканья ножниц, перекличек работников и пересвиста птиц, радующихся солнечному утру.
Кто-то из мужчин негромко запел приятным голосом. Остальные работники подхватили.
Собирала ягоду
Дульсинея.
Сладкую ягоду
собирала.
Я смотрел за ней,
притаившись.
Наблюдал, за кустом
укрывшись.
Губы Дульсинеи сладки
от сока.
А в крови моей бушует
сирокко…
Я заметила, что и сама подпеваю, хотя слова услышала впервые в жизни.
Но это утро, эти люди, эта песня и главное – окружающие нас лозы приносили успокоение, изменяли меня, заставляли забыть прошлое и принять новую жизнь.
Работали мы больше двух часов, а потом от построек раздался гулкий звон колокола.
– Время завтрака, Кати, пора передохнуть.
Я отрезала последний побег и послушно убрала секатор. Спина ныла от тяжёлой непривычной работы, но душу наполняла радость. Сейчас я чувствовала себя на своём месте.
Выпив горячего кофе и отведав чудесных булочек с изюмом и корицей, мы снова вернулись на виноградник.
Дядюшка Одэлис оказался превосходным наставником.
И даже ноющая в конце дня спина не могла стереть улыбку с моего лица.
Я была счастлива. По-настоящему счастлива. Потому что не умерла в ледяной реке. Попала в другой мир. Встретила дядюшку Одэлиса, который показал мне, какой прекрасной может быть возрождающаяся весной виноградная лоза.
