В зеркальном отражении жизни Ариадны и Марианны — девочек-подростков без таланта, но с большой мечтой о величии. Взрослые считают, что заплатив за уроки пианиста, сумеют превратить их жизнь в сказку перед гостями. Но после шести вечера хоровое концертирование начинается заново. Каждая нота отражает тщательно скрываемый под маской быта уют и страсть, которые эти девочки не могут выразить.
Им тоже хотелось праздника, но громкие крики Примы Рокуэлл не обещали ничего хорошего. Сестра синьора Портэлла честила всех лентяями и бездельниками, запрещая экономке подавать даже разведенное водой вино, которое традиционно подносили тем, кто плясал в давильном чане.
Обеденный перерыв кончился. Я вздохнула, натянула шляпу и снова отправилась срезать грозди."
"Вечером у шато не было костров – синьора Прима запретила тратить топливо. Не было песен и танцев – от музыки у почтенной дамы болела голова. Наполненные соком бочки накрыли парусиной и оставили на солнце, чтобы содержимое забродило. Синьор Рокуэлл не приказал выкатить бочку прошлогоднего вина, чтобы молодое вино было лучше прошлогоднего.
Работники молча разошлись по домам.
Я тоже ушла к своему домику. Вымылась у родничка, переоделась и села на крыльце, чтобы полюбоваться звездами, подышать ночной прохладой и съесть скромный ужин.
Когда из темноты внезапно появился темный силуэт – я вздрогнула. Потом рядом мелькнул свет прикрытого фонаря, и к моему жилищу вышел Роналдо. Я напряглась. Нынешний владелец шато был весел, улыбчив и… пьян.
– О, прекрасная синьорина любуется звездами! – громогласно воскликнул он, заметив меня.
Я промолчала. Знала, что с пьяными порой говорить бесполезно.
– А почему синьорина одна?
Он подошел совсем близко, склонился, пошатываясь. Попытался заглянуть мне в глаза, а потом вдруг протянул руку и вцепился мне в волосы:
– Вот ты и попалась, сучка! – довольным тоном проговорил он, – все знают, что в ночь сбора урожая ведьмы теряют свои силы! А теперь я возьму тебя прямо на этом крыльце! И буду приходить, когда пожелаю! А ты будешь раздвигать ноги, как только я прикажу!
Он отбросил фонарь, который мешал ему, и, склонив мою голову к доскам, завозился одной рукой с завязкой штанов. Это промедление дало мне шанс – у крыльца стояло пустое ведро. Подвывая от боли, я схватила его и, не глядя, ударила назад. Раздался хруст, крик, а потом глухой удар и все стихло.
Дрожа, я обернулась и увидела, что Роналдо лежит на дорожке, не подавая признаков жизни. Край ведра угодил ему в переносицу, от боли злодей отшатнулся, споткнулся о собственный фонарь и рухнул на землю, ударившись головой.
Я медленно встала и поняла, что надо бежать. Даже если я его не убила, такого мне не простит ни сам Роналдо, ни его мамаша. Только куда бежать? И тут я вспомнила те самые фургоны бродячих артистов! Их не приняли в шато, и они поехали дальше, в Мурсию – ближайший к шато городок.
