В зеркальном отражении жизни Ариадны и Марианны — девочек-подростков без таланта, но с большой мечтой о величии. Взрослые считают, что заплатив за уроки пианиста, сумеют превратить их жизнь в сказку перед гостями. Но после шести вечера хоровое концертирование начинается заново. Каждая нота отражает тщательно скрываемый под маской быта уют и страсть, которые эти девочки не могут выразить....
– Сегодня я покажу тебе место, куда мечтают попасть многие гурманы нашего королевства, но видят его лишь единицы, – с хитрой улыбкой поведал мне синьор Портэлл."
"Я замерла, очарованная его словами, но дядюшка лишь ещё сильнее заулыбался, ничего мне не пояснив. Только подмигнул хитро:
– Идём.
Мы вышли на улицу. Я уже привыкла вставать рано, когда солнце только начинало золотить деревья и землю, ещё не успев высушить росу. Это доставляло мне неведомое ранее удовольствие, как будто я наблюдала рождение нового дня.
Дядюшка Одэлис не свернул вправо, как обычно, на утоптанную дорожку, ведущую к винограднику, а пошёл дальше, вперёд, в ту часть шато, где я ещё не была. Только видела издали одноэтажные постройки, обмазанные белой глиной.
Впрочем, мы прошли мимо этих домиков. Я всё разглядывала их, да оборачивалась на усадьбу, которая стояла, освещённая солнцем, и казалась мне самым прекрасным местом на свете.
Не заметила, что дядюшка остановился, налетела на него.
– Осторожнее, егоза, какие вы, молодые, шустрые, всё куда-то спешите, – попенял он мне, наклоняясь.
Я удивлённо рассматривала место, куда мы пришли. Потому что это был… холм. Большой высокий холм с покрытыми травой крутыми склонами. А мы стояли у маленькой дверцы, почти незаметной в густой траве.
Она была тёмно-серой, почти чёрной, равняясь цветом с землёй. Если не знать, что здесь есть вход, то и заметить его можно было, лишь уткнувшись в дерево носом.
Дядюшка Одэлис повернул ключ и потянул дверцу на себя. Я ожидала громкого скрипа, всё же место было странное и таинственное.
Что же здесь прячет синьор Портэлл?
Предвкушение прикосновения к тайне старого винодела пробежалось мурашками по моей коже.
Дядюшка Одэлис сунул руку в тёмный проём и словно по волшебству достал масляную лампу. Как я узнала позже, сразу за дверью в стену были вбиты крюки, на которых эти лампы и висели, а тогда мне почудилась настоящая магия.
Запалив огонёк, дядюшка шагнул внутрь, позвав меня за собой.
Мне было немного страшно идти в темноту. Но синьор Портэлл, двигаясь вперёд, зажигал светильники на стенах. Наконец я смогла разглядеть, что это за место.
И ахнула от изумления.
Потому что я попала в святая святых любой винодельни – винный погреб. Нет, это был не погреб, а огромный подвал – настоящее подземелье.
