В зеркальном отражении жизни Ариадны и Марианны — девочек-подростков без таланта, но с большой мечтой о величии. Взрослые считают, что заплатив за уроки пианиста, сумеют превратить их жизнь в сказку перед гостями. Но после шести вечера хоровое концертирование начинается заново. Каждая нота отражает тщательно скрываемый под маской быта уют и страсть, которые эти девочки не могут выразить....
Что поездка обязательно состоится, он понял уже из первых слов жалобщицы:
– Мой брат совершенно выжил из ума! Представляете, он завёл себе молодую любовницу, называет «ученицей» и грозит передать виноградник ей!
Мужчины переглянулись. Король – страдальчески, видимо, слышал эту историю не первый раз. Алистер – слегка озадаченно. Старый жрец нашел ученицу? Так это же прекрасно!
– Как он может учить какую-то содержанку?! – продолжала возмущаться синьора Рокуэлл. – Эта полукровка вытянет из него силы и всё загубит!
Вот это обвинение звучало серьёзно.
Если синьор Портэлл пошёл на поводу зова плоти и предал своё предназначение, придётся в срочном порядке искать ему замену. А это вряд ли будет легко…"
"Но позволить лозе погибнуть и возрождать её снова у них нет права, а значит, королевскому инспектору придется немедленно отправляться в путь и молиться всем известным богам, чтобы синьора Рокуэлл оказалась неправа.
– Езжайте, герцог! – строгим тоном сказал король и кивком головы отпустил племянника.
Глава 10
Герцог ди Новайо уже второй день трясся в неудобной карете, читая испещрённые завитушками записи синьоры Рокуэлл, где она подробно изложила всё, что увидела и услышала в доме брата. Любовницу виноградаря она описала как «тощую, смуглокожую полукровку, посмотреть не на что, совершенно непонятно, что он (то есть синьор Портэлл) в ней нашёл».
Алистер хмыкнул, читая описание. Он бы очень удивился, если бы одна женщина описала другую как красотку. Ему была известна цена ревности и зависти представительниц прекрасного пола.
Именно поэтому он до сих пор оставался холостым, хотя в следующем году и должен был отметить свой сороковой день рождения. Но лучше титул и деньги вернутся в королевскую казну, чем он свяжет свою жизнь с мелочной, завистливой и глупой женщиной.
Герцог поёрзал на подушке, устраиваясь поудобнее. Его привычный к седлу зад, чувствовал себя очень неуютно на деревянной скамье, прикрытой слишком тонкой подушечкой. Но выбирать не приходилось – королевский инспектор не мог приехать с проверкой верхом, как какой-нибудь рядовой охранник.
И герцогу ди Новайо, облеченному властью, но не возможностью выбора, приходилось терпеть душное нутро кареты. Алистер привычно сжал зубы, абстрагируясь от желаний своего тела, и сосредоточился на записях синьоры Рокуэлл. Стоит хорошо изучить ситуацию, прежде чем увидеть её самому и сделать объективные выводы.
Дорога к шато заняла почти две недели.
