Автор
В дверях дома сидел мужчина в черном костюме с отпечатанными линиями на лице. За ним стояла женщина, готовая его защитить. Мужчина сказал: "Ей нельзя доверять", а женщина ответила: "Ричард, спаси ее". В голове у меня появилась странная мысль о волшебстве и чудесах. Эта книга — про то, как обыденные сцены могут превратиться в истории, где любовь, прикосновения кого-то необычного и магия соседних домов играют решающую роль....
– Да! – Муха не смогла не вставить решающее слово.
– Хм-м-м, – я обвела руками помещение, – то есть весь этот дом волшебный, как и вы?
– Да, – на этот раз ответил Гном. – И ты его хозяйка.
От этих слов я вдруг обрела дзен. Стала спокойной, как удав.
– Замечательно. Раз я здесь хозяйка, то имейте ввиду – я сейчас иду спать. И чтобы не смели меня тревожить! Всем понятно?
– А если... – Затянула Муха.
– Никаких если! – перебила я ее. – Не принимается ни одна причина, кроме землетрясения и пожара. Хотя, – я вновь оглядела своих помощничков, – пожар тоже не принимается.
Что характерно, вопросов и возражений больше не было.
Глава 7. Где у Арлет обнаруживаются скелеты в шкафу, а я начинаю сочувствовать Ричарду
Вот что значит сила убеждения! Всегда подозревала у себя сверхспособности. Поразительно, но зашуганные с вечера фамильяры не стали меня будить ни утром, ни позже, и я благополучно продрыхла до полудня.
Встала счастливая и вполне себе добрая.
Неспешно умылась, обошла дозором почту, обнаружила на посту одинокого и очень сосредоточенного гнома, довольно кивнула и проложила курс на кухню, потому как в животе призывно гудели горны. Короче, немилосердно хотелось жрать.
А со вчерашнего дня у меня остались пирожки, нетронутые ни гномами, ни прочими магическими паразитами. В зачарованной бутылке обнаружились остатки кофею. И даже завалялся одинокий эклер.
Я старательно смахнула со стола пыль, сделала вид, что остального бардака не вижу в упор и села завтракать. Мое прекрасное настроение не могли поколебать такие мелочи.
Почти не могли.
Глаз так и цеплялся за паутину, немытое окно, грязный пол, изгвазданные стены. И, чем меньше оставалось пирожков, тем сильнее этот бардак меня бесил.
Поэтому после завтрака я ринулась в ванную, притащила оттуда таз, тряпки и все, что могло пениться и чистить. Подоткнула юбку, засучила рукава и принялась за дело.
С окном управилась за час. С потолком провозилась чуть меньше, попросту не смогла почти ни до чего дотянуться. Смахнула паутину, потерла там, куда достала с подоконника и печи. Лезть на стол не рискнула, слишком хрупкой выглядела конструкция.
Зато всю свою энергию выплеснула на мебель и стены. Оттирала их почти два часа. Тщательно, зло, от чистого сердца.
Выдраила так, что только не сверкало, ибо сверкать там было нечему.
