Воздушный замок оказался последней каплей, когда Полина устала от романтических отношений. Но она нашла новый смысл жизни — теперь она хозяйка воздушного замка, где каждое движение подчинено драматическому приключению и секретам таинственного существа, обитая этими стенами....
Но ему идёт.
А ещё его лицо.
Когда мужчина не корчит рожи и не пыхтит, как паровоз от ненависти ко мне, то без прикрас скажу, что он очень красив. Кожа смуглая, черты лица благородные, не побоюсь слова – породистые. Да-а-а, такое лицо никогда не забудешь. Лицо мужественное, черты выдают силу и волю его натуры. Чётко очерченные губы… Дураку ясно, что при жизни этот мужчина был неустрашимым.
Его белые волосы больше не развевались, а просто струились по спине и могучим плечам. Хотя какое там струились! Его шевелюре явно не хватает приличной расчёски, да и помыть их стоило бы, а то болтаются как замызганные сосульки.
Ну хоть какой-то изъян нашла.
— Хм… Вы можете становиться… э-э-эм… типа живым? — спросила почему-то писклявым голоском, отойдя от лёгкого шока при разглядывании.
— Как раз этот вопрос и хотел задать тебе, — произнёс он озадачено, трогая себя так, словно впервые обрёл тело."
"— Но я откуда знаю? — выпалила не раздумывая. — Это же вы призрак, а не я.
Он с изумлением прошёлся по комнате, с неким трепетом прикоснулся к разным предметам.
Спустя мгновение он отставил стакан и выдул всю воду прямиком из графина.
Осушив посуду, он икнул и выдохнул:
— Это невозможно.
— Э-э-э-э… — протянула непонимающе.
Он посмотрел на меня и вернул себе привычную интонацию.
— А теперь объясни, как ты это делаешь?
Развела руками и, глядя на него широко распахнутыми глазами, произнесла:
— Понятия не имею, о чём вы говорите… Если о том, что вы стали как человек – живым, то не знаю. Я ничего не делала…
— Вот глупая женщина! — воскликнул он. — Ты! Ты как-то вернула мне плоть и хочешь сказать, что не знаешь, как это сделала?!
Мне удалось подавить ироническую улыбку.
— Увы, но я, правда, не знаю, — проговорила невозмутимо.
Он начал мерить спальню шагами. А шаги у него были совсем некрохотные. А ещё сапоги, которые сидели на нём как влитые были начищены и скрипели, словно они новые. Серебряные пряжки тускло поблёскивали в лучах мягкого света.
Мужчина что-то бурчал себе под нос и изредка стучал пальцами по подбородку.
