Автор
От начала до конца заброшенное поместье — это не просто объект для исследования, но загадочная структура, где время словно замедлило свои ритмы. Каждый шаг здесь кажется долгим, каждый звук проповедует тишину века. И вот вы оказались в центре этой истории — как случайный турист или как непрошенная исследовательница. В этот мир вторглась только одна из вас: она не врач, но ставит диагноз неизвестности и опасности одновременно....
И в самом деле, переодеть-то мы его переодели, но вряд ли у конюха было много смен одежды, а я про это вовсе не подумала.
— Спасибо, я тебе за это тоже доплачу, — сказала я."
"— Да что вы, Настасья Пална, я же не ради денег. — Она густо покраснела.
— Марьи на тебя нет, — проворчала я, проглотив едва не вылетевшее «все они одинаковые, никакой пользы, кроме вреда!»
— Да я понимаю, — вздохнула девушка на то невысказанное, что повисло в воздухе. — Только сердцу не прикажешь.
— Бабы каются, а девки замуж собираются, — покачала я головой и решила дальше тему не развивать.
26.1
Перед тем как замочить целиком куртку, я проверила карманы и наткнулась на бумагу. Записка! Записка от Виктора, которую принес хамоватый Иван и про которую я совершенно забыла!
Как забыла и что не смогла бы на нее ответить, если бы захотела. Сейчас ответ и вовсе стал не нужен. Но я все же сломала печать со вставшим на дыбы единорогом.
«Здравствуйте, Анастасия. До меня дошли слухи о вашем нездоровье. Пожалуйста, сообщите, все ли хорошо.
Так и скажи: «Не рехнулась ли ты после нервной горячки, дорогая женушка? Не придется ли снова с тобой возиться?»
«…Напоминаю, что я не отказываюсь от обещания полностью оплатить услуги доктора до вашего окончательного выздоровления, поэтому не стесняйтесь обращаться к Евгению Петровичу при необходимости. Я помню, что Петр болен, а у Марьи повреждена рука, и готов, если нужно, прислать вам одного-двух дворовых людей для помощи по дому».
Если они такие же хамы, как твой лакей, — спасибо, обойдусь! Да и вообще обойдусь без помощи, в комплекте с которой идут сцены ревности!
Я не поленилась заглянуть на кухню, чтобы сунуть письмо в печь. Когда я вернулась, Дуня возилась со стиркой, старательно изображая, будто ей совсем нет дела до барских писем. Я так же старательно притворилась, что мне тоже до них нет никакого дела, склонившись над своим корытом.
Расправившись с курткой, я скатала просохшие бинты и поставила их в печь стерилизоваться, нарезала еще, про запас, тоже отправила их в печь.
— Банька поспела! — сказала Марья, когда мы с Дуней вернулись в кухню попить чая после трудов праведных. — Иди, касаточка, твой первый пар. Сама справишься али помочь тебе?
— Так пойдемте вместе, чего вы меня ждать будете!
— Ты ж барыня!
— Да ладно, я никому не расскажу, что мужичка барыню веником отхлестала, — улыбнулась я.
