Автор
От начала до конца заброшенное поместье — это не просто объект для исследования, но загадочная структура, где время словно замедлило свои ритмы. Каждый шаг здесь кажется долгим, каждый звук проповедует тишину века. И вот вы оказались в центре этой истории — как случайный турист или как непрошенная исследовательница. В этот мир вторглась только одна из вас: она не врач, но ставит диагноз неизвестности и опасности одновременно....
Я спрятала бумажник за книги и вернулась в спальню.
Пока я разбиралась с местной валютой, Марья перестелила мне постель и сунула в нее грелку — чугунную сковородку с крышкой и длинной ручкой. Да уж, такую на ночь под бок не положишь. Я подошла к окну, поскребла ногтем наледь по краю стекла. Удивительно, как всего лишь за пять лет после смерти хозяйки дом превратился в настоящую развалюху. Топи не топи печку, грей не грей постель, а к утру все равно все выстудится. Замазка между деревянной планкой, прижимавшей стекло, и самим стеклом растрескалась и выпала, рамы кое-где перекосило.
Марья, вернувшись, бросила на железный лист у печи охапку поленьев.
— Мне нужна ветошь, заткнуть окна, чтобы не свистели. Еще мыло и ножницы, — сказала я. — Где их можно взять? Или просто принеси, а я пока печку растоплю. Еще мне понадобится…
— Да разве ж ты растопишь, — перебила меня Марья. — Думаешь, раз обет дала новую жизнь начать, так ко всему хозяйству сразу и привычна стала?
— Откуда ты знаешь, к чему я привыкла, пока жила у мужа? — парировала я.
— Да тут и знать нечего, чай я не первый день с тобой знакома. Вот погоди, сейчас закончу, что ты велела, и принесу тебе из кладовки и ветошь, и мыло, и все что хочешь.
Я проглотила ругательство. Нянька за много лет привыкла воспитывать свою подопечную, и за один день мне этого не изменить. А она, почуяв мое недовольство, добавила:
— Уж прости меня, касаточка, старая я уже, не поспеваю за тобой. Может, сама сбегаешь?
И глянула так хитро, будто уверена была: никуда я не побегу.
Но чего бы и не сбегать. Похоже, утренняя моя слабость была вызвана не столько болезнью, сколько голодом: за чаем Марья порадовалась моему аппетиту и обмолвилась, что доктор велел больной поститься. Сейчас я чувствовала себя вполне сносно, хоть и устала немного, да и то больше от новых впечатлений, а не от дел. Заодно и кладовку обследую.
Я открыла дверь, приподняла свечу, чтобы лучше было видно. Из-под ног метнулась тень. Я выронила свечу.
Распахнулась дверь, Марья, схватившись за сердце, расслабилась.
— Как же ты меня напугала, касаточка! Разве ж так можно!
Я открыла рот, снова закрыла. Проблеяла:
— Что это было?
— Так мышка. — Марья вгляделась в темноту. — Хорошо, что свеча погасла, а то этак и до пожара недалеко.
