Автор
От начала до конца заброшенное поместье — это не просто объект для исследования, но загадочная структура, где время словно замедлило свои ритмы. Каждый шаг здесь кажется долгим, каждый звук проповедует тишину века. И вот вы оказались в центре этой истории — как случайный турист или как непрошенная исследовательница. В этот мир вторглась только одна из вас: она не врач, но ставит диагноз неизвестности и опасности одновременно....
Перехватив молоток поудобней, я направилась в кухню. Осторожно приоткрыла дверь. В нос ударил запах свежего чеснока. Я заглянула в щель. Никого, только слышны шаги. Но, прежде чем я успела окончательно поверить не то в домовых, не то в вампиров, из-за двери показалась нянька и сыпанула в деревянную квашню муки.
— Марья, чего ты молчишь! — воскликнула я, врываясь в кухню. — Напугала меня до полусмерти.
Нянька недовольно зыркнула на меня и подошла к бочке с водой."
"— Марья? — Я тронула ее за плечо. Она дернулась, сбрасывая мою руку.
Обиделась? Но в последний раз мы разговаривали, когда она уносила выбрасывать «страшного зверя», и вроде не поссорились. Да что за ерунда?
И почему от квашни нестерпимо несет чесноком? Я потянулась потрогать стенку и тут же получила по рукам, а Марья, грозно насупившись, указала мне взглядом на дверь.
Так, похоже, это мне придется бежать к коллеге и жаловаться на странное поведение няньки.
7.2
Что ж, пусть обижается. С детства я ненавидела эти игры в молчанку: «догадайся сама, что не так». Но если родителей не выбирают, то уж чужой няньке я потакать не собиралась. Захочет — сама скажет, что не по нраву. А я еще подумаю, не обидеться ли.
Тем более что прямо сейчас ссориться мне было некогда, нужно закончить с окнами. Я хотела спросить у Марьи, нет ли в доме мела и льняного масла для замазки, а теперь, похоже, придется обойтись и без них.
Вымесив своеобразное тесто, я промазала окна в детской.
— Вот ты где! А я тебя обыскалась, сидишь тихонечко!
Я выпрямилась на сиденье, подняла бровь. Тоже, что ли, поиграть в молчанку? Но Марья, словно и не заметив моего настроения, продолжала:
— Чего ж ты ручки трудила, постель перетаскивала? Я бы сделала.
