Автор
От начала до конца заброшенное поместье — это не просто объект для исследования, но загадочная структура, где время словно замедлило свои ритмы. Каждый шаг здесь кажется долгим, каждый звук проповедует тишину века. И вот вы оказались в центре этой истории — как случайный турист или как непрошенная исследовательница. В этот мир вторглась только одна из вас: она не врач, но ставит диагноз неизвестности и опасности одновременно....
И у этого тела, похоже, тоже: не просто же так то слабость, то голова кружится.
— Нельзя ли потише? — поинтересовалась я."
"— Вижу, вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы капризничать, — усмехнулся он. — Значит, поговорим.
Взгляд его опустился мне на грудь, вернулся к лицу. Я мысленно ругнулась, подтянула одеяло повыше: белый батист ночнушки, в которую меня облачили, ничего не скрывал. Мужчина снова нехорошо улыбнулся.
— Что, не приспустите рубашку с плечика и не посмотрите на меня страстным взглядом?
Размечтался!
— Полагаю, вам доводилось уже видеть женщин, так что я вряд ли явлю вашему взору что-то новое, — не удержалась я от ехидства.
2.1
Обрывки подслушанного разговора крутились в памяти, но стоило убедиться, что я помню все правильно.
Во взгляде мужчины промелькнуло недоумение, которое быстро превратилось в злость.
— Решили сменить тактику?
— Не понимаю, о чем вы.
— В самом деле не понимаете? Или сообразили, что капризы и мольбы больше не помогут, и решили притвориться, будто потеряли память?
Да мне вовсе незачем притворяться.
— Я действительно не понимаю.
Он встал, издевательски — и вместе с тем удивительно элегантно — поклонился.
— Виктор Александрович, ваш супруг.
Как он так умудряется в каждом слове, вроде бы спокойно сказанном, в каждом жесте, вроде бы изящном, демонстрировать издевку? Изысканное хамство — кажется, не подкопаешься, а бесит.
— И за какие грехи мне досталось этакое сокровище? — буркнула я себе под нос, но он услышал.
— Вам виднее. Я вам не исповедник, а муж. — Он широко улыбнулся. — Впрочем, через некоторое время перестану им быть. Заседание консистории назначено на осень.
— Простите, а эта самая консистория — это что?
Мало ли, вдруг какая местная инквизиция и нужно делать ноги, пока жива.
— Все же в вас пропала гениальная актриса, — не унимался он. — Консистория рассмотрит вопрос о нашем разводе. И если вы полагаете, будто это пустые угрозы или что ваши ужимки заставят меня передумать… Не передумаю.
— И слава богу! — вырвалось у меня.
Виктор ошарашенно вытаращился на меня. Я прикусила язык. Пожалуй, не стоит убеждать его, что я действительно потеряла память. Не ровен час, поверит. Коллегу этого местного притащит. Убедится, что жена ничего не помнит, да и передумает разводиться, решит перевоспитать. А мне зачем этакое счастье? Красавчик, конечно, ничего не скажешь, но как-то не тянет меня спать с незнакомым мужиком, каким бы красавчиком он ни был.
