Автор
Героиня неожиданно оказывается в другом мире, где получает от мужа заброшенное поместье и предложение развода. Решив начать новую жизнь, она берётся восстанавливать дом и землю. Но бывший супруг передумал, и теперь она должна выбирать между свободой и неожиданно вспыхнувшим чувством.
То ли устать не успела, то ли молодое тело быстро обучалось, выстраивая новые нейронные связи.
Едва я опустила молоток, Мотя соскочил со скамейки и лапой начал подковыривать дверь из передней в дом. Пришлось открыть и идти за ним.
21.1
Кот, не останавливаясь, протрусил до кладовки. Поточил когти о сундук с инструментами, будто напоминая, что молоток следует положить на место, чтобы потом не разыскивать его по всей усадьбе. Потом проскакал в глубину кладовой и уселся на сундук, который я еще не открывала.
— Слушай, может, ты говорить умеешь? — полюбопытствовала я, пробираясь между вещей к нему.
Мотя фыркнул, всем видом показывая, какую глупость я сморозила.
— Ага, так я тебе и поверила. Скажи еще, будто у тебя лапки.
Кот потянулся, перепрыгнул на другой сундук и начал умываться, демонстрируя, что у него действительно лапки. Я открыла крышку.
Похоже, в этом мире ничего не выбрасывали. К тому, что люди собирают и передают из рук в руки детские вещички — малыши растут стремительно, — я привыкла. Но здесь кроме кружевных рубашоночек лежала одежда и на детишек разных возрастов, вплоть до подростков. И кое-что из мальчиковой одежды выглядело подходящим мне — точнее, Настеньке — по размеру. Я взяла две пары шерстяных брюк и короткую подбитую мехом курточку вроде той, в которой давеча приезжал Виктор. Похоже, это было чем-то вроде охотничьего или прогулочного верхового костюма, потому что доктор щеголял в длинном сюртуке и плаще. Нашлась на меня нижняя рубаха из тонкой шерсти и шерстяные же подштанники. К последним я приглядывалась особенно тщательно, даже принюхалась — но никаких посторонних запахов, кроме полыни и лаванды, которыми пересыпали сундук от моли, не обнаружила. Впрочем, если бы в сундук сложили недостаточно чистую одежду, за несколько лет все бы завонялось. Шерстяные чулки у меня были свои. А вот приличной шапки не нашлось ни в кладовой, ни у Настеньки: та носила кружевные чепцы или капоры с широкими полями. Красиво, конечно, но ни тепла, ни удобства. Так что пришлось обойтись теплым платком.
— Ты куда пропала, касаточка? — окликнула меня Марья.
Я вышла из своей комнаты, где переодевалась, и она ахнула.
— Что ж ты делаешь, стыдоба-то какая! Немедленно вернись и оденься как следует!
Кажется, теперь пришел мой черед недоумевать, «а что такого».
