Автор
В забытой усадьбе жарит злые духи семейных ссор и обид. Тлеющий шелковый ковер скрывает страшную тайну, а холодные взгляды женщины из будущего оживают давние розыгрыши и поругания. Каждое слово — жемчужина утоптанного времени.
Руна замерцала в воздухе, бледнея с каждой секундой. – У тебя есть одна минута, – проскрипел господин Горганз.
Я похолодела.
Он забрал эту минуту из своей жизни.
Я не должна была его подвести.
И я бухнулась на колени, чтобы залезть в постепенно расширяющийся проход.
Я втиснулась уже до талии, но в этот момент в меня вцепились чужие пальцы и поволокли назад. Я скребла ногтями по плитам, пыталась пинаться, но тот, кто ухватился за меня был в такой ярости, что игнорировал все удары.
Время, отведенное мне рунистом истекало.
И это была Иза.
Внутренний счетчик говорил, что у меня остается около тридцати секунд.
Повалив меня на спину, сестра плюхнулась на меня и, выхватив острую шпильку из моих волос, нацелилась мне в глаз.
Я еле успела перехватить ее за запястье, но Изольда была сильнее меня.
Я собрала всю свою волю, и, как учил Рин, попыталась перехватить контроль над ее рукой.
Семнадцать секунд.
Проклятье!
Я ЗДЕСЬ КОРОЛЕВА, ПРОКЛЯТЫЙ ВАС ВСЕХ ПОДЕРИ!
И у меня получилось.
Иза воткнула себе шпильку в щеку и, закричав, скатилась с меня, держась за лицо.
Десять секунд.
Я полезла обратно, но где-то просчиталась во времени.
Дантесоль уже оказался возле меня.
В тот же момент прозвучал грохот выбитых дверей и Грегори снесло в сторону.
Я почувствовала, как родные потоки ощупывают меня, проверяя, цела ли я.
Рин.
Глава 76. Время выбора
Сангриено прямо от порога запустил неизвестное мне заклинание.
Мортензи, получивший передышку, смог поменять позицию и теперь, отстреливаясь мелкими шарами, прикрывал Рина, который устремился ко мне. Он расталкивал гостей, ринувшихся к дверям, чтобы покинуть поля боя в минуту затишья, а теперь бегущими практически под огнем.
Взгляд упал на господина Горганза. Он привалился к стене, держась за бок, и камзол под его пальцами потемнел. Дантесоль стонал, но уже поднялся на четвереньки и тряс головой. Изы нигде не было.
Мне казалось, я схожу с ума.
– Манон! – рявкнул, подлетая ко мне Рин. – Живо внутрь.
Он был злее Проклятого, глаза его сверкали опасной синевой.
– А ты? – мне хотелось вцепиться в него, и чтобы ничего этого не было.
