Автор
В забытой усадьбе жарит злые духи семейных ссор и обид. Тлеющий шелковый ковер скрывает страшную тайну, а холодные взгляды женщины из будущего оживают давние розыгрыши и поругания. Каждое слово — жемчужина утоптанного времени.
Как под гипнозом я приблизилась и начала ощупывать декоративные панели, украшавшие стены вокруг дверного проема. На самом верху, куда я могла дотянуться, только встав на цыпочки, руки обожгло.
Руками отодрать планку не вышло, и я, наплевав на все, применила свою магию.
Мне в руки выпал тряпичный кулек, распотрошив который, я увидела лезвие.
Оно жгло ладони сквозь ткань, но я ни за что бы не выпустила его из рук.
Такое красивое. Мое. Никому нельзя его трогать. Только я достойна.
Мой кинжал должен петь только для меня.
Но как только я схватилась за него руками, то закричала.
Боль была невыносимая.
Словно кипящий яд пронесся по венам.
Я сжимала лезвие все крепче, он впивалось в ладони и пальцы, режа их в кровь и выпивая ее. Ни одна капля не скатилась на пол, она впитывалась в будущий кинжал, и сталь насыщалась черным с багровым отливом цветом.
Музыка в голове сводила с ума, и боль хоть немного удерживала меня в сознании.
Все прекратилось в один миг.
Я упала на колени, все так же стискивая клинок, который больше мне не вредил.
В голове всплыла вялая мысль, что нужно его собрать. Так будет удобнее…
Я не успела додумать, что именно удобнее должно быть, как в смежной комнате хлопнула дверь.
Еще до того, как увидела, кто пришел по мою душу, я поняла, что это Грегори. Кольцо на пальце раскалилось и стало плеваться шипящими искрами.
– Вот ты где, Манон, – процедил Дантесоль. – Это был глупый ход, но я вижу, ты кое-что принесла мне, чтобы искупить свою вину.
Глава 77. Время карать
В первую секунду сердце в груди замерло.
Дантесоль.
На каждый его шаг в мою сторону огнями в мыслях вспыхивало: «А как же Рин? Он жив?»
Принеся шаткое успокоение, до меня донеслось едва слышное, пробивающееся сквозь затихающий зов кинжала: «Манон?»."
"Голос звучал озабочено, но вполне бодро. А еще я расслышала звон стали. Кажется, из магического бой перешел в обычную драку. Перед глазами на мгновение мелькнул образ Мортензи в слегка подпаленном камзоле и с сажей на щеке.
Я перестала мысленно взывать к Сангриено. Ему сейчас было не до меня.
– Какая хорошая девочка, – глумясь, Дантесоль приближался ко мне.
Грегори не торопился, позволяя мне прочувствовать всю бедственность моего положения. Как он думал, и я не спешила его разубеждать. Пока я не могла подняться на ноги, и следила за ним, как зверек на приближающегося хищника. Только я вовсе была не так безобидна, как представлял Дантесоль.
