Автор
В забытой усадьбе жарит злые духи семейных ссор и обид. Тлеющий шелковый ковер скрывает страшную тайну, а холодные взгляды женщины из будущего оживают давние розыгрыши и поругания. Каждое слово — жемчужина утоптанного времени.
Она же рыжая принцесса, как никак! Я даже не думала, что она ее запомнит, но за пять лет ее жизни я рассказала эту историю сотни тысяч раз.
– Не вертись, – попыталась я быть строгой.
– Ну мам! Я все равно не понимаю, зачем она вышла за героя замуж! Мальчишки такие противные!
Из-за занавеси, отделявшей балкон от покоев, вышел Рин. Судя по закатанным глазам, он слышал последние слова дочери.
– Что все-все мальчишки? – уточнила я, сжевав улыбку. – И даже папа?
– Папа не щиплется, и он бы не женился ни на ком кроме тебя!
Детская логика вызвала у меня улыбку, а у Рина нервный тик.
Дело в том, что жениться на мне у него вышло далеко не сразу.
Когда на утро после совместной ночи и моего многократно повторенного под нежными пытками «да», мы объявили всем в усадьбе, что они будут приглашены на королевскую свадьбу, господин Горганз открыл нам глаза на один нюанс.
Чтобы жениться на ком-то, Сангриено нужно было разорвать прошлую помолвку. А леди Манон Наргарра больше в природе не существовало.
Рин рвал и метал.
Больше месяца он искал способ исправить ситуацию, каждую ночь обрушивая на меня собственнические инстинкты, заявляя на меня права, и успокаивался, только когда я уже утомленная и охрипшая обещала дождаться.
Беранже и Горганз не вылезали из архива, Сангриено перерыл всю замковую библиотеку и королевскую тоже. И когда ответ наконец был найден, и свадьба состоялась, выдохнули абсолютно все.
Я ни разу не пожалела, что вышла за него замуж. Он поддерживал меня и направлял, учил всему, что знал сам, не пытался сделать из меня карманную королеву, как я когда-то опасалась, но оберегал и защищал.
"Он взял на себя самое страшное, с чем я могла столкнуться, – суд над Изольдой. Повешение для Дантесоля и Кальдерры я подписала недрогнувшей рукой. Но единоутробная сестра…
Изольде навсегда заблокировали магию и отправили ее в монастырь.
Мне кажется, Рин настоял на таком мягком наказании, потому что тогда я уже носила Дани, и он не хотел меня расстраивать.
– Ты закончил? – спросила я, прижимаясь щекой к протянутой ладони.
– Да, Фабио дальше сам справится. Надо его повысить, он дипломат от Покровителя, – Рин опустился в кресло рядом, и я в который раз подумала, что ему бы пошла корона.
Однако до сих пор он сопротивлялся коронации, оставаясь принцем-консортом и занимая пост Великого канцлера.
Но сегодня среди аргументов у меня имелся козырь.
– Рин, ты помнишь, что я просила у тебя в подарок на день рождения?
– Рыжая, это не по мне.
