— Продажа людей — это оскорбление и уничижение человеческого достоинства, — в возмущении шепчу Керушу."
"— Госпожа графиня, вы не так всё воспринимаете. Они — военный трофей, товар. Нам неизвестно, что стало бы с этими людьми, не окажись они на невольничьем рынке. Быть может, их ждёт лучшая судьба. Кто-то мог голодать, а так получит кров и работу… Их могли убить, а так они живы…
— Лучше уж умереть, чем стать рабом, — отвечаю резко.
Целитель вздыхает и кивает.
— С этим не стану спорить…
Возвращается Эрдан. Хмурый и злой.
— Ну что? — тороплю его с ответом.
— Распорядитель не очень рад вашему предложению, госпожа и запросил такую цену, что…
Он качает головой.
— Сколько запросил? — хмурюсь я.
— Сто пятьдесят тысяч золотых за всех рабов, дешёвых и дорогих… — прошептал он, чтобы услышала только я.
— Да он обезумел! — рычу в негодовании и сжимаю руки в кулаки.
— Здесь не выгодно продавать рабов в одни руки. Госпожа, успокойтесь, давайте купим вам парочку и уйдём отсюда, — уговаривает меня Эрдан.
— Ну уж нет! — во мне разыгралось дикое упрямство. — Я выкуплю их всех!
Тем временем, начинаются торги.
На помост снова выводят девушек.
Бородачи и пузаны разглядывают практически обнажённых красавиц похотливыми взглядами.
— Цена за этих пятерых?
— Десять монет!
— Даю одиннадцать!
— Сорок монет за всех девушек! — выкрикивает какой-то козёл.
Подхожу к помосту, расталкивая недовольных мужиков, и применяю силу своего голоса.
— Сто тысяч золотом за всех рабов! — никаких сто пятьдесят тысяч. Итак переплачиваю.
Озвученная мной сумма звучит над площадью, будто гром прозвучал среди ясного неба. Изумлённая публика умолкает, шокированная моим заявлением.
Я смотрю на человека на помосте, который от моего предложения сначала бледнеет, потом багровеет и не находит слов.
Это и есть распорядитель?
Нет, не он. На помост, грузно ступая, взбирается многотонная туша. Мужчина похож на мерзкого толстого жука. Все его телеса в такт шагам трясутся, подобно желе. Морда, заплывшая жиром, выражает всю степень презрения, как к рабам, так и к тем, кто их покупает.
— Кто-то решил пошутить! — произносит кто-то из толпы. — Такую покупку никто не может себе позволить, кроме королей!
— Согласен! Кто бы это ни был — он глупец и обманщик!
— Даю двадцать тысяч монет за всех элитных рабов!
— Двадцать две!
Я не сдаюсь и смотрю на хозяина этого рынка — огромного и мерзкого жирдяя.
— Повторяю. Сто тысяч золотом. За всех рабов этого рынка.
Голос звучит сильно, холодно, жёстко и на меня, наконец, оборачиваются.
— Женщина смеет вмешиваться в торги?! — удивлённо рычат мужчины.
— Кто ты такая, что смеешь предлагать столько золота! — неожиданно высоким голосом требует от меня ответа распорядитель.