Она будет меня ломать, коверкать и искажать моё сознание, дабы сделать своим рабом и творить свои дела моими руками.
Так не будет.
Я приручу её. У меня на это есть время.
Вечность.
Спустя долгое время, когда сила затихает во мне, чтобы выбрать удобное время для своих манипуляций, я, медленно поднимаясь на ноги и шатаясь, иду к дому.
Подхожу к мёртвому телу и сбиваюсь с шага.
Тело друида начинает на глазах разлагаться, быстро превращаясь сначала в гниль, а потом в прах.
На месте тела остаётся только тряпьё. Прах уносит с собой холодный и свирепый ветер.
Ни души и ни тела не осталось после Чёрного Рыцаря. Лишь одна легенда.
Шаркающей походкой возвращаюсь в дом, на ходу вытираю лезвие меча от густой крови и убираю оружие в ножны.
В доме тяжело падаю в кресло и тут же отключаюсь.
Во сне ко мне возвращается память. * * *
Астер Ретель-Бор
Дождь уныло барабанит по стенам обители в городе Расторг.
Зачем сила меня сюда принесла? Что здесь может заинтересовать меня?
Память вернулась, и я хотел проснуться, но не смог. Мой разум и духовное тело унеслись далеко от места, где я буду приручать новую силу.
Расторг.
Обитель.
Почему не мой замок?
Хочу видеть свою жену… и ребёнка…
Едва думаю об Изабель — кроткой, нежной и послушной жене, как я словно спотыкаюсь, потому что вижу её…
В постели беспокойно спит Изабель. Моя Изабель!
Воздух вокруг неё полон аромата высушенных трав. Уже догорающий огонь в камине бросает причудливые полутени.
Медленно и неслышно с моих губ срываются неизвестные мне слова древнего языка… Но вскоре я их понимаю… Это рунический язык забытых и проклятых богов, что правили миром до рождения Инмария и его брата-близнеца — Тинария.
Слова магические. Они покажут мне истину. Но для чего моя сила требует этого? И что делает в обители моя жена?
Слова льются тихой песней опавшей листвы."
"«Ключ к магии — сама магия», — говорил мне тёмный друид. — «Чтобы приручить тёмную силу, ты должен быть сильнее её и дать ей понять, что ты можешь быть и злее, чем она. Нет времени ни на что другое, не приручишь эту силу — станешь рабом её до скончания времён, ибо она хитрее самой хитрой женщины».
Концентрирую внимание на заклинании, готовясь принять истину.
Последнее слово кажется тяжёлым и срывается оно также — будто камень падает с языка.
Наступает звенящая тишина. Даже воздух замирает. Дождь больше не идёт. Пламя огня своими языками не лижет тлеющее дерево. Огонь просто затух. Умер.
Подхожу к спящей Изабель и смотрю на неё из темноты.
Она начинает светиться. Её вены пульсируют красными реками. Над её телом появляется настолько яркое сияние, что зажмуриваюсь. Свет её жжёт.
Что это?
А потом свет утихает, и я вижу…
Женщина, что спит сейчас — не Изабель.
Хмурюсь и не понимаю.
Она вдруг вздыхает и открывает глаза.