В Изабеле Ретель-Бор утонул мужьячок, изменился образ жизни и даже перекочевал в тело бывшей подруги графини Ретель-Бор. Теперь она вынуждена жить несчастной жизнью замечательной графини в замке, где все считают её по-прежнему супругой и матери двоих детей. Вместе они пытаются разгадать загадку своего трансформирования и отыскать истинного источника добра и радости после множества бед....
Написано с явным наклоном вправо. Она не выводила петель и причудливых завитушек.
Вот тут небольшая клякса — явно взяла чернила больше нужного. Здесь поцарапан пергамент — переточила слишком остро перо.
Нервничала?
Должно быть.
— Слишком обезличено. Ни имён, ни количества потраченного золота и выкупленных рабов… — говорю задумчиво, вертя в руках письмо загадочной графини.
Какая же она любопытная личность. Дар мне подсказывает, что графиня не несёт в себе зла, но перемены привнесёт в нашу жизнь. Нужно только ждать.
— Что думаешь делать? — интересуется Тэйлор.
Лучи солнца струятся сквозь слюдяные окна, образуя причудливые узоры на полу и стенах.
Жмурю глаза от слепящего света. Желудок вдруг издаёт глухое рычание. Неплохо бы перекусить. С утра не было аппетита. Зато сейчас он разыгрался, будь здоров. Видать письмо графини подействовало.
— Ничего. Будем ждать, что отпишет Орланд и сама графиня. Судя по её словам, по окончанию зимы нас ждут сюрпризы.
— Будем надеяться, что приятные, — усмехается Тэйлор.
Киваю ему и тихо смеюсь.
— Графиня оказывается женщиной весьма непредсказуемой и беспечной.
— Так и есть, Ваше Величество. Оставила предполагаемого убийцу графа на попечение кого? Своих слуг? И беззаботно отправилась в Расторг. И что она там творит! Скупила рабов!
Тэйлор расхаживает по кабинету и вдруг смеётся.
— Роланд, ты только представь, какие рожи были у всего люда, когда она так лихо и нагло лишила многих хорошего товара!
— Думаю, было весьма занятное зрелище, — соглашаюсь с ним.
— Эх, жаль, я не присутствовал при этом, — вздыхает советник. — И должно быть, скоро должны отписать нам градоправитель…
— И служитель Инмария, — договариваю я. — Уверен, их письма будут отличаться от письма графини.
— Ба! Так женщина подобно шальной служительнице Тинария посмела вершить судьбы рабов. Случись такое здесь, я бы тоже был бы недоволен и разъярён.
— Считаешь, я должен наказать её? Приказать вернуть рабов?
Тэйлор жуёт губу и говорит:
— Графиня она.
— То-то же, — улыбаюсь другу. — Будь тот поступок графа — никто не подивился бы. Простая женщина без титула была бы обсмеяна и брошена в тюрьму. Но тут графиня. Титулованная особа, но женщина.
— Людям такое поведение в диковинку.
— Она первым своим письмом показалась мне загадочной. И всё больше вызывает интереса. Пусть пока делает, что делает. Зла не творит, да ладно.
